Онлайн книга «Курс на СССР: На первую полосу!»
|
— Парни, вы Пифа не видали? — Обещался сегодня быть… Может, заболел? — А Тучка как, заходит? — я спросил нарочно, хотелось посмотреть реакцию. — Тучка? — взяв гитару, презрительно скривился Леннон. — Да ну ее. Тут как-то Весна заходил. Сказал, что работает над альбомом. А с Тучкой, сказал, чтоб были поосторожней и много чего при ней не болтали. — Поосторожней? — я повел плечом. — И что он имел ввиду, интересно? — А, как хочешь, так и понимай, — отмахнулся Леннон. — Весна не пояснил, а мы особо и не расспрашивали. Песню попросили, спел. — А как Метель? Давно была? — Да уж давненько. В Москву, говорят, уехала. В гости. — А-а-а… Ладно, пора мне. Увидите Пифа, передайте, путь в районную библиотеку заглянет. После обеда каждый день. — В библиотеку? — Ну да, он там вроде, книжку должен. — Вот ведь, «ботаник»! Ну, точно, Пифагор. Я вышел из парка на улицу, и вдруг замедли шаг. У мебельного магазина, притормозила новенькая шикарная «лада» ВАЗ-2107 вишневого цвета, так называемый «советский мерседес». В решетке радиатора отразилось, сверкнуло тусклое декабрьское солнце. Пассажирская дверь распахнулась и из машины вышел Гребенюк, собственной персоной! В самопальном «Далласе» и бежевой осеней курточке с клетчатой пледовой подкладкой и капюшоном. Из машины его вдруг окликнули. — Да? — склонился к двери Гребенюк. — Ну, что вы, Георгий Мефодьевич, сделаем. Завтра же отрегулирую вам клапана! Не беспокойтесь… Дверца мягко захлопнулась, «семерка» укатила… Я подошел к Гребенюку: — Здорово, Серега! И что за чел? — О, Сань, привет! Это? Это, брат, великий человек… это… Я сразу все понял: — Организатор вашей швейной фабрики? Ты ж с этим завязал! — Завязал, да. — Серега неожиданно улыбнулся, мечтательно, как ребенок. — Понимаешь, там девчонка она, закройщица… Валентина. Она, знаешь, как настоящий модельер! Столько всего придумала. И джинсы, и жилетки, и сарафаны даже. Шеф ее называет, незаменимый наш человек! А меня он просил просто с машиной помочь… Ну, с машиной-то можно? Обычная ж халтура, в гаражах… — Валентина, говоришь? — я хлопнул Гребенюка по плечу. — Да ты, похоже, влюбился! * * * Статью главред пропустил. Даже похвалил за остроту, но попросил вычеркнуть про югославские сапоги. И напомнил про милицейский очерк! — Я помню, Николай Семенович, помню, — пришлось клятвенно прижать руки к груди. — Завтра как раз туда иду. Ближе к вечеру. На столе редактора вдруг зазвонил телефон. — «Заря», редактор… Нет, не винный магазин! Тьфу! Николай Семенович бросил трубку, но звонок раздался снова. — Упорные какие! — пришлось вновь поднять трубку. — Не винный это магазин, а газета! Вы куда вообще, звоните? Кто-кто? — изменившись в лице, главред поспешно поднялся на ноги. — Здравствуйте, Андрей Борисович! Очень рад вас слышать… Судя по всему, звонил сам Серебренников! Второй секретарь… Глянув на меня, Николай Семенович махнул рукой, иди мол, и не отсвечивай. Пришлось ретироваться… правда, ненадолго. Я и пяти шагов, как дверь кабинета распахнулась вновь. — Воронцов! А ну, зайди-ка! Знаменитый редакторский бас прогрел на весь коридор. Проходивший мимо Плотников глянув на меня с явным сочувствием, мол, сейчас начальство взгреет! Пожав плечами, я вернулся обратно: — Николай Семенович, звали? |