Онлайн книга «Курс на СССР: На первую полосу!»
|
Говорил ли так Тито, я, сказать по правде, не знал, излагал чисто свои мысли. «… что касается сырья, то народным артельным и индивидуальным деятелям нужно дать доступ к качественным материалам через обычные государственные каналы. Чтобы можно было, к примеру, заказать партию добротной ткани, фурнитуру и все такое прочее по государственным ценам. А продукцию сдавать в магазин по договору. Потому как, в те времена магазины в СФРЮ были забиты никчемным барахлом, которое никто не покупает…» Вот это я тоже не знал, придумал, как мне было надо. «Нужно менять всю систему торговли, сказал Тито, делать ее гибче. Ликвидировать дефицит и снять клеймо „преступника“ с человека, который хочет работать и хорошо зарабатывать под строгим контролем государства… И вот теперь у нас часами стоят в очереди за югославскими сапогами и мебельными стенками „Спектр“. А ведь могли бы выпускать все это и сами! Коли б не уничтожил бы артели товарищ Хрущев во времена лихого волюнтаризма!» Прочитав последнюю строчку, я довольно потянулся: вроде бы, ничего выходило. Главные мысли я изложил, теперь осталось лишь накидать букетиков о Югославии. Но, тут нужно было в библиотеку. * * * Заказав в читальном зале энциклопедию и нужные журналы, я открыл блокнот и принялся делать выписки… — Привет… Я резко обернулся… хотя уже догадывался, кто там. Ну, конечно же, Вероника. Юная поэтесса Вероника Тучкова. Не Тучка, и не Гроза. В газете-то стихи напечатали под ее настоящим именем. — Здравствуй! Все Монтеня читаешь? — Нет, — девчонка улыбнулась. — На этот раз Сартр. — О! До Сартра добралась! — искренне удивился я. — А разве он у нас переведен? Или ты в подлиннике, на французском? — Да нет… Тихонько засмеявшись, Ника показала журнал «Вопросы философии». Я подмигнул: — Понимаю, следующие стихи будут философскими. Как там… «Мы диалектику учили не по Гегелю…» — Саш, — девушка вдруг погрустнела. — Ты Пифа давно видел? Ну, Пифагора, из тусовки… Я ж в сад давно не хожу. С того концерта… Заглянула как-то, а все кривятся. Как будто я им что-то плохое сделала! Как будто кого-то предала! — Никого ты не предавала, Вероника, — серьезно ответил я. — Наоборот, кое-кто предал тебя. А тусовка… Так сильно тебя привлекает? — Да нет… Там Пиф просто, мы дружим… дружили… — девчоночка застеснялась и покраснела. — А так, что там сейчас и делать-то? Слякоть, снег… — Увижу Пифа, передам, что ты про него спрашивала… — я подавил улыбку. — Ты часто здесь? Да почти каждый день, после обеда. — Понятно. Передам… * * * В заброшенном парке на Пролетарской было уныло и пусто. Голые кусты, облупившиеся гипсовые пионеры, слякоть… Хотя, не-ет, кажется, потянуло дымком! Кто-то разжигал костер… А вот звякнула гитара! Ага… Леннон, еще парочка чуваков… Пифагора среди них не было. Что ж, зря заглянул. Хотя… — Привет! — О, Саня! — парни явно обрадовались. — Хорошо, что заглянул! Нас уж и осталось-то… Одно слова, зима! Поправив очки, Леннон с улыбкой протянул мне гитару: — Сань, сыграй! А то у меня уже руки заледенели. Что ж… 'Белая гадость лежит за окном, Я ношу шапку, шерстяные носки…' Как раз в тему песенка! — Солнечные дни-и-и! — тоскливо подпевали ребята, кивая головами в ритм. — Солнечные дни-и-и… «— Хорошо бы Цоя предупредить, чтоб не садился за руль в августе девяностого, — возвращая гитару, мельком подумал я. — Хотя, еще семь лет до того… нет, шесть с половиной… » |