Книга Курс на СССР: На первую полосу!, страница 38 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Она… не такая, как все, — начал я, тщательно подбирая слова, которые звучали бы правдоподобно и польстили бы его отцовским чувствам. — У нее свой взгляд. Она не боится быть другой. И в то же время… — я сделал паузу, — она очень одинока. Чувствуется, что ей не хватает понимания.

Я рискнул. Это была игра на грани. Но не совсем трезвый Виктор Сергеевич клюнул.

— Одинока? — он остановился и повернулся ко мне, и в его мутных глазах вспыхнул какой-то сложный огонек вины, досады, раздражения. — Да я ей все создал! Все условия! Она похулиганит, я ругаюсь, конечно, но… покрываю! А она… она назло все делает! Назло!

Он снова пошел вперёд, ещё быстрее, едва не срываясь на бег. Казалось, он старается убежать от какой-то навязчивой мысли. Отчаянно жестикулируя, не глядя на меня он наконец-то выдал то, что лежит у него на душе:

— Вот и с тобой… не знаю, что у вас там, но… будь с ней осторожен, парень. Она может поиграть и бросить. У нее это в крови. В материну…

Он внезапно остановился, будто спохватился, прервал монолог на полуслове, и замолчал, растерянно оглядываясь по сторонам.

Я догадался, что он понял, что сболтнул лишнее и разговор зашел явно не туда, и сейчас ищет повод сменить тему. Это хорошо. Я решил воспользоваться моментом и попытаться расспросить о тех, кто может прийти к власти через несколько лет. Мнение Виктора Сергеевича, который крутится в высших кругах и был ближе к определенным людям и слухам, было интересным и по нему можно было сложить определенную картину.

— Вы знаете, Виктор Сергеевич, — начал я осторожно, глядя прямо перед собой, — после ваших слов о… об осторожности… я вот о чем подумал. В газете мы постоянно пишем о руководстве, о планах, о решениях… И иногда ловишь себя на мысли: а куда всё это катится? Вот, говорят, у Юрия Владимировича здоровье не ахти… А кто его заменит? Кто сможет? Вам, наверное, виднее, вы же вроде ближе к той теме. Метель говорила, что Вы всё изнутри знаете.

Я произнес это максимально нейтрально, с наивным любопытством младшего товарища, который консультируется у старшего и более опытного.

Виктор Сергеевич нахмурился, но не из-за вопроса, а скорее, углубляясь в размышления. Коньяк и желание блеснуть проницательностью сделали свое дело. Достав ещё одну сигарету, он прикурил, покачал головой и уставился на меня внимательным взглядом и фыркнул, выпуская струйку дыма в холодный воздух

— Кто придет? — он презрительно махнул рукой. — Желающих много. Но большинство бараны в дорогих костюмах. Щербицкий? Хлюпик. Ума палатного не хватит, чтобы страну тянуть.

— А Черненко? — спросил я, чтобы поддержать разговор и показать свою осведомленность в вопросе политики.

— Черненко? — он несколько раз глубоко затянулся, собираясь с мыслями и продолжил с откровенной насмешкой. — Ходячий архив. Цитатник Маркса-Энгельса. Дышит на ладан, как и наш нынешний. Его только на переходный период, да и то… чтоб место не пустовало.

И тут его как прорвало, а я замолчал, давая ему выговориться.

— Романов? — Виктор Сергеевич поморщился, как от неприятного вкуса. — Ленинградец. Силен там, да. Свою империю построил. Но в Москве его не любят. Слишком амбициозен. Слишком независим. Зазнался. Нет, ему не дадут развернуться. Не пустят.

Мы прошли какое-то расстояние молча. Я не решался нарушить его размышления, чтобы не сбить с темы. Хотя, он находился в таком состоянии, что мог и забыть, о чем я интересовался. Внезапно его хмурое лицо разгладилось, и появилось какое-то подобие уважения.