Онлайн книга «Курс на СССР: Переписать жизнь заново!»
|
Значит, в административном аппарате ЦК КПСС! Н-д-а… Оттуда много до чего можно дотянуться. Ладно, подумаем… Дома никого не было. Родители по субботам работали, а мать еще и как всегда, заглядывала по пути в магазин — вдруг да что выбросили? К примеру, в прошлую субботу давали «Докторскую» колбасу по целой палке в руки! Я поставил чайник и вытащил из хлебницы батон, как вдруг в дверь позвонили. В те времена не принято было спрашивать кто пришел. Звонят, открывали. Вот и открыл. — Теть Вера? На пороге стояла соседка снизу, мама Сереги Гребенюка. Усталое лицо ее выражало смесь страха, тревоги и надежды: — Саша… Сережки второй день нет. Ты, случайно, не знаешь, где он? Глава 18 Получается, рано обрадовался, что Гребенюк одумался? Видимо, всё не так просто, как кажется. Сердце упало и замерло где-то в желудке, ледяным комом. Второй день. Второй день его нет. — Тетя Вера, заходите, пожалуйста, — я автоматически отступил, пропуская взволнованную женщину в прихожую. Мозг лихорадочно соображал, перебирая варианты. — Вы звонили кому-нибудь? Его друзьям? — Звонила, Сашенька, всем, кого знаю! — голос ее дрожал. — Никто не видел. Говорят, после того как вы в кафе отмечали, он будто сквозь землю провалился. Я уж думала, может, к тебе… Мысли неслись вихрем, одна страшнее другой. В тот вечер все пошло под откос. Лицо Наташи в окне автобуса. Триумфальная ухмылка Метели. И Серега… Серега, который тогда смотрел на меня с таким чувством вины, что аж тошно становилось. — Я… я его после того дня не видел, тетя Вера, — выдохнул я, чувствуя, как по спине ползет холодный пот. — Он… он может куда-то поехал? Его же на поруки взяли, может, на картошку отправили… — Узнавала уже — не отправляли. В горле встал знакомый, горький комок. «Неужели… он опять за свое? — пронеслось в голове. — Не выдержал? Запил? Или, того хуже, снова взялся за старое? Опять пластинки продает, или чего хуже…» Устроил драку? Угодил в вытрезвитель? Или… или его уже забрали? Все-таки второй день его нету. Да, походу повязали. Вот ведь черт! — Вы не волнуйтесь, тетя Вера. Я… я обязательно его найду. Он не мог просто так исчезнуть. Она что-то еще говорила, благодарила, но я уже почти не слышал. Дверь закрылась, а я остался стоять посреди прихожей, глядя в одну точку. А что, если я ничего не изменил? Что если судьбу не обманешь? Что если она, как река, все равно найдет себе русло, просто обогнув поставленную мной преграду? Не тюрьма, так запой. Не статья за спекуляцию, так что-то другое, похуже. Может, все мои попытки, это просто самообман? Я вытащил его из одной ямы, чтобы он рухнул в другую, еще глубже? А может, своими действиями я только сильнее его окунул в то самое дерьмо, из которого он тогда так и не выбрался? Может быть статья за спекуляцию вовсе и не привела бы его на кривую дорожку? А я своими действиями только все сделал хуже… Отчаяние и бессилие накатили такой волной, что я прислонился к стене, чтобы не упасть. Я возомнил, что смогу изменить все, судьбу друга, будущее страны. А в итоге, возможно, все, что я сделал, это подтолкнул его к краю пропасти. Нет. Нет, я не могу в это поверить. Надо действовать. Сейчас. Схватив куртку, я выскочил на улицу. Нужно найти если не Серегу, то хотя бы того, кто может подсказать где он может быть. |