Книга Курс на СССР: Переписать жизнь заново!, страница 19 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Она самая, Надежда Абрамовна, — Федя внимательно присмотрелся и улыбнулся, все поняв. — А ты разве не от нее? Вот хитрец!

— Я прошу, не говори никому, ладно? — произнес я, подойдя к Феде ближе. — Мне эта работа по зарезу нужна.

— Да не переживай, не скажу, — выпустив кольцо дыма улыбнулся он. — Мне все равно кто, лишь бы кипы грузили. А то у меня прострел в спине, я не могу. Понимаю, ты молодой, тебе денежка нужна подружку в кино сводить, мороженое там… Так что работай, не переживай. Уверен, что Горгона никого и не собиралась сюда присылать. Ведьма еще та. Они, по секрету тебе скажу, с Людмилой Ивановной терпеть друг друга не могут. Вроде бы когда-то мужика одного не поделили, но это, тс-с-с, секрет! Так вот, по поводу Горгоны… Лучше с ней дела не иметь.

Он подмигнул мне.

— А главный кто у вас? Редактор? — осторожно спросил я.

— А, — оживился Федя. — Николай Семенович! Ну, это личность! Старичок, но ещё огонь. В войну фронтовым корреспондентом был, потом всю жизнь в газете. Орел! Живая легенда. Все его уважают, но боятся.Хороший мужик. Если бы не он Петровича давно бы уже погнали.

— А где сидит этот Николай Семенович?

— В своём кабинете, на втором этаже. А тебе зачем?

— Да так, просто, на всякий случай, чтобы ненароком не войти к нему!

— Это верно, — кивнул Федя. — Николай Семенович очень занятой человек, ему лучше не мешать.

Я вдохнул поглубже, выпрямил спину и схватил очередную пачку газет. Руки уже ныли от напряжения, а под ногти набилась черная типографская краска. Но останавливаться было нельзя, Людмила Ивановна зорко следила за каждым моим движением, поглядывая из окна.

— Эй, Сашок! — крикнул Федя, поправляя кепку. — Ты эти последние кипы аккуратнее клади, а то помнешь. Николай Семенович терпеть не может, когда газеты мнутся.

— Да уж, — проворчал я, с трудом переставляя ноги. — Как будто от этого «Слава труду!» на первой полосе станет менее величественным.

Федя фыркнул, но тут же осекся, бросив взгляд на здание:

— Ты это… потише. Мало ли кто услышит.

Я только собрался ответить, как из дверей вышла сама Людмила Ивановна.

— Ну что, герой, погрузил? — спросила она, скрестив руки на груди.

— Почти, — выдохнул я, потирая поясницу.

— «Почти», это не ответ! — рявкнула она. — Федя уже опаздывает с развозом! Давай быстрее, а потом беги в подвал. Там батареи нужно перетаскать. Говорила же, что слабенький, не справишься.

Я почувствовал, что моё положение пошатнулось. Если не смогу выполнить все задания Людмилы Ивановны, я вылечу с треском, так и не успев официально оформиться. А сил уже практически не осталось. Мое лицо, наверное, выразило весь ужас ситуации, потому что Федя сжалился и заступился за меня:

— Да ладно тебе, Людмила, парень хорошо справляется. Вон как быстро машину загрузил. А Петрович бы до вечера возился бы.

— Ишь, защитник, — фыркнула та, но успокоилась, повернулась в мою сторону. — Раз взялся, делай до конца. А то думаешь, тут все халявщики по газетам штаны просиживают?

Я стиснул зубы и кивнул.

Когда Федя уехал, я остался один во дворе редакции. Солнце пекло нещадно, а впереди меня ждал подвал с этими чертовыми батареями.

«Ну и день…» — подумал я, слизывая с губ и сплевывая налипшую пыль.

Впрочем, в этом было и какое-то приятное чувство усталости. Так молодое сильное тело реагирует на нагрузку, тянет разогретые мышцы, они наливаются мощью, требуют еще.