Книга Земский докторъ. Том 10. Улыбка мертвеца, страница 50 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Красивый дом, — заметил Иван Павлович, останавливаясь у калитки.

— Да, — кивнул Березин. — Родион Алексеевич его ещё до войны купил, кажется. Говорят, наследство какое-то получил. Но он не из тех, кто кичится богатством. Живёт скромно, почти аскетично. Это дом просто… сохранился. Как память.

Они вошли во двор, поднялись на крыльцо. Березин потянул ручку звонка — внутри что-то звякнуло старинным, мелодичным звоном.

Дверь открыли не сразу. Сначала послышались шаркающие шаги, потом лязгнул засов, и на пороге появился Замятин — в домашнем сюртуке, с тростью в руке, чуть сгорбленный, но с живыми, внимательными глазами.

— А, гости! — голос его прозвучал приветливо, без тени удивления. — Иван Павлович, Николай. Заходите, заходите. Давно ждал, что заглянете. Чай, небось, по делу?

— Здравствуйте, Родион Алексеевич, — поздоровался Иван Павлович, переступая порог. — Простите, что без предупреждения. Но, честно говоря, очень хотелось с вами поговорить. И заодно… ну, интересно мне, как живёт легенда спасского врачевания.

Замятин усмехнулся, покачал головой.

— Легенда, легенда… Старость мою легендой называете. Ну да ладно, проходите в дом, раздевайтесь. Сейчас самовар поставим, поговорим.

Они прошли в прихожую — просторную, с высоким потолком, с вешалкой из тёмного дерева и старым трюмо в углу. Пахло здесь не больницей, а чем-то домашним, уютным — сухими травами, старыми книгами, чуть-чуть табаком.

Замятин провёл их в гостиную — большую комнату с тяжёлыми портьерами на окнах, старинной мебелью из красного дерева и множеством книжных шкафов, занимавших все стены. Книги здесь были везде — на полках, на столе, на подоконниках. Медицинские справочники, анатомические атласы, старые журналы, какие-то фолианты на немецком и французском.

— Рассаживайтесь, господа, — Замятин указал на кресла, сам опустился в своё, привычное, с высокой спинкой. — Сейчас Люба — это домработница моя, — чай принесёт.

Из соседней комнаты донёсся звон посуды, и через минуту вошла пожилая женщина в тёмном платье и белом фартуке — сухая, строгая, с аккуратно убранными седыми волосами. Она молча поставила поднос на стол, разлила чай по чашкам и так же молча удалилась.

— Ну, рассказывайте, — Замятин взял свою чашку, отхлебнул, глядя на гостей поверх очков. — Какие новости? Как продвигается ваше расследование?

Иван Павлович и Березин переглянулись.

— Новости разные, Родион Алексеевич, — осторожно начал Иван Павлович. — Вчера, после вашего ухода, мы… нашли кое-что. У Смирнова, у столяра. На голове.

Замятин поднял бровь.

— На голове? Что именно?

— Точка. Маленькая, на темени. Похожа на след от укола. Мы вскрыли череп — и нашли повреждение в мозгу. В миндалевидном теле.

Замятин слушал внимательно, не перебивая. Лицо его оставалось спокойным, только глаза чуть прищурились.

— Интересно, — сказал он после паузы. — Очень интересно. И что вы думаете?

— Думаем, что это мог быть укол, — ответил Иван Павлович, внимательно наблюдая за реакцией старика. — Тонкой, длинной иглой. Введённой точно в миндалевидное тело. Кто-то очень хорошо знает анатомию.

Замятин кивнул, задумчиво помешивая ложечкой чай.

— Да, это работа профессионала. Тонкая, ювелирная. Я таких уколов, признаться, никогда не делал. Даже в своей практике. А ведь я, знаете ли, много чего делал.