Онлайн книга «Земский докторъ. Том 9. Падение»
|
— Да можно и тут, — отец Николай осторожно взял чашку левой рукою — правая не всегда слушалась, повредил на фронте. — Не такое уж и важное дело. В дом ко мне вечерком вчера забрались, иконы покрали. — Иконы! — оставив на стол тарелку с баранками, ахнула Анна Львовна. — А говорите — неважное! — Да иконы-то… — батюшка махнул рукой. — С Казанской список, с Владимирской, Одигитрии Тихвинской… Письма свежего, материальной ценности не представляют. Вот духовная — да-а! А все ценные иконы я еще год назад сдал, от греха. Еще этого уговаривал, прости Господи, дуралея старого — деда Ефима! Так он — ни в какую. — Так-ак! — насторожился чекист. — Сколько помниться, был у него Николай Чудотворец, да еще в серебряном окладе. Отец Николай тряхнул шевелюрой: — Тут не только в окладе дело. Икона-то — семнадцатого века. И автор — сам Симон Ушаков! Официальный иконописец Оружейной палаты Московского кремля. — Симон Ушаков — реформатор отечественной иконописи, — присев, пояснила Аннушка. — Русский Рембрандт и Хальс! Объемные лица, светотень… Путь к светской живописи. — Совершеннейше верно! Именно этим и ценен, — закивал гость. — За границей за Ушакова большие деньги дают. А вот мои иконки кому понадобились — ума не приложу? Однако — обидно. Следствие вести на надо! Просто пришел сообщить. — Отче! — чекист вскинул голову. — А, кроме икон ничего больше не пропало? — Да так… ерунда всякая… — отмахнулся отец Николай. — Фотографии… даже фотопластинки… ну, негативы… Да, верно, я их сам куда-нибудь задевал… или супруга… — А что за фотографии? — Гробовский настырно прищурился и потеребил усы. — Да всякие… Можно ко мне зайти да посмотреть… * * * Отец Николай с молодой матушкой и двумя маленьким детьми жил недалеко, за обгоревшей сгоревшей церковью, кою власти недавно отремонтировали и отдали под клуб. Так что церковь в Зарном оставалась одна — старая, маленькая, у погоста. Хорошо еще, в антирелигиозном угаре не закрыли и ту. Впрочем, вроде, одумались — социальный мир оказался важнее. Анна Львовна прилегла отдохнуть, а Гробовский и доктор отправились в гости. Шли не спеша, разговаривали, батюшка все рассказывал про Симона Ушакова и его манеру письма… Сзади вдруг послышался велосипедный звонок и крики! Путники разом обернулись, увидав телеграфиста Викентия, крутившего педали старенького велосипеда. — Уф! — притормозив, телеграфист снял форменную фуражку и вытер со лба пот. — Кричу вам, кричу… Алексей Николаевич — телеграмма вам! Срочная. — Срочная? Ну, давайте… Чекист протянул руку и, гляну текст, чертыхнулся: — Ну, так ведь и знал! — Случилось что? — скосил глаза Иван Павлович. — Случилось… Спасибо, Викентий Андреевич! — Да не за что… Батюшка! Я тут к вам одно дело имею… Телеграфист отозвал священника в строну… — Случилось, — со вздохом повторил Гробовский. — Терентия Коромыслова у железнодорожного переезда нашли. Мертвого. Думаю — сбросили с поезда. Так же, как монтера. Причем, давненько уже. Хорошо, мы ориентировку разослали — опознали быстро. Так что вечером поеду разбираться! — Вечером? — Ну, тут-то все-таки надо дело доделать. Дом священника, небольшой, но уютный, был вполне по-городскому обшит досками и выкрашен в радостный ярко-голубой цвет. Перед домом, в палисаднике, виднелись цветочные клумбы, что тоже было нехарактерно для деревень. |