Книга Переезд, страница 115 – Андрей Посняков, Тим Волков

Она схватила его за руку, и ее пальцы впились в его запястье с силой отчаяния. Иван Павлович посмотрел на ее искаженное страданием лицо, на слепые, полные ужаса глаза.

Мысли метались. Он — не офтальмолог! Его специализация — общая и костная хирургия. Операция на роговице… это ювелирная работа, требующая специальных навыков и инструментов. Но он знал теорию. Знал, что нужно делать — экстренная кератопластика, удаление помутневшего трансплантата, попытка остановить иммунную реакцию. Риск колоссальный. Шансы — минимальны.

И отказ… отказ означал, что он оставляет ее в слепоте. А слепота для нее, с ее характером и взглядами, была прямой дорогой к тому самому выстрелу. Возможно, пытаясь спасти ей зрение, он пытался спасти и ее саму от рокового шага. Или это была лишь самонадеянная иллюзия?

— Я… я не специалист по глазам, Фанни Ефимовна, — честно сказал он.

— Я вам верю! — повторила она с той же невероятной силой. — Больше я никому не верю.

А что, если не одному… Ведь офтальмологи могут ассистировать. В его мозгу щелкнул выключатель. Решение было принято.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Я сделаю все, что в моих силах. Но вы должны понимать — риск огромен.

— Я понимаю. Я на все согласна.

Он кивнул, высвободил свою руку из ее цепкой хватки и вышел из палаты, чтобы отдать распоряжения. Нужно было срочно готовить операционную, стерилизовать инструменты, найти ассистента. Впереди была сложнейшая операция.

* * *

Операционная глазного отделения была меньше и камерней, чем та, к которой привык Иван Павлович. Яркий луч специальной лампы выхватывал из полумрака лишь глазное яблоко Фанни Каплан, казавшееся хрупким и беззащитным. Самого пациента не было видно — его скрывали стерильные простыни. Рядом стоял молодой, но опытный офтальмолог, присланный Воронцовым для ассистирования. В его взгляде читалось скептическое любопытство — что этот «костоправ» сможет сделать в такой тонкой сфере?

Иван Павлович отбросил все мысли. Не было ни Каплан-террористки, ни Ленина, ни дамоклова меча истории. Был только пациент и патология — острый отек и помутнение роговичного трансплантата, угрожающий полной и необратимой слепотой.

Его пальцы, привыкшие к грубой работе с костью и плотью, сейчас двигались с ювелирной точностью. Он работал с микрохирургическими инструментами, которые казались игрушечными после мощных дрелей и пластин для остеосинтеза.

— Роговичный трепан, — тихо скомандовал Иван Павлович.

Ассистент подал инструмент. Иван Павлович установил крошечное цилиндрическое лезвие-трепан на помутневшую роговицу. Легкое, выверенное давление — и мутный диск трансплантата аккуратно иссечен.

— А вот и причина, — прошептал он, глядя на обнажившуюся сосудистую оболочку, которая, как сорняк, начала прорастать под трансплантат, вызывая его отторжение. Нужно было прижечь эти сосуды, остановив иммунную атаку.

— Каутер, — раздалась следующая команда.

Раскаленная докрасна игла с шипением прикоснулась нежных тканей. Воздух наполнился сладковатым запахом прижигаемой плоти.

«Аккуратно… Тут нужно уничтожить причину, не повредив при этом здоровые структуры глаза».

— Шовный материал, — потребовал Иван Павлович.

Под мощным микроскопом он начал накладывать швы. Каждый стежок был тоньше паутины, каждый узелок — меньше макового зернышка. Монотонная, изматывающая работа, требующая абсолютной стабильности руки и полной концентрации.