Онлайн книга «Переезд»
|
Кремль гудел, как рассерженный улей. Суматохи и сутолоки в Совнаркоме нынче было не меньше, а, пожалуй, и больше, чем в Смольном в приснопамятные октябрьские дни. Туда-сюда сновали чекисты, Дзержинский озабоченно морщил потный лоб, то и дело ругаясь по-польски. Сам Владимир Ильич, председатель, ходил по кабинету из угла в угол, словно загнанный в тесную клетку тигр, сбросив пиджак и сунув пальцы за отвороты жилетки. То там, то сямь трезвонили телефоны… Стучал телеграфный аппарат… — Ну, что там, в Петрограде? Отлично! Как Локкарт? Уже арестован… Очень хорошо. А латыши? Выявили предателей? Кто-кто расстрелял? Лично товарищ Блюмкин? Ай-ай-ай, прыткий какой! А, впрочем, с врагами советской власти только так и нужно, товарищи! Ленин сказал — «товагищи»… Так же, картавя, он открыл заседание Совнаркома. Да, собственно, уже и нечего было заседать. Все уже разрешилось. Оставалось ждать международных последствий… которые не последуют, как точно знал доктор Петров. Да! Оставалось решить еще один вопрос… пусть и пустяковый, и не стоящий выеденного яйца. Иван Палыч поспешно написал записку, ткну в спину Луначарскому: — Передайте Владимиру Ильичу… Председатель Совнаркома выбрался на трибуну — закрывать заседание… — Товарищи, тут поступил еще один вопрос… (еще один вопГос). Относительно судьбы некоего гражданина Романова. Про которого все давно уже позабыли, честно сказать. Я вот тоже позабыл! Ну, что вы смеетесь, товарищи? Сколько уже об этом можно? Как приятно картавил Ильич! Вполне, симпатично. — Помнится, кто-то предлагал бывшего самодержца к чертям собачьим расстрелять от греха подальше! Дескать, может стать знаменем? Чьим знаменем, товарищи, а? Двух с повинной человек, отщепенцев, про которых тоже давно все забыли? Ох, как ехидно умел говорить Владимир Ильич! Заслушаешься. — Ну, расстреляем… И во всем газетах, по всему миру, раструбят про звериный оскал большевизма! Раструбят, раструбят, не сомневайтесь. Нам это надо, товарищи? Конечно же, нет. Как и гражданин Романов… который тоже не нужен. Он сам-то что хочет, кто-нибудь знает? Что-что? В Ливадию, в свой дворец? Так дворец-то давно уже не его, а народный! Да и Георг, король английский, о братце своем что-то не очень хлопочет… Товарищ Свердлов! Яков Михайлович! Поезжайте-ка, батенька, в Екатеринбург. Подскажите тамошнему горкомхозу — пусть выделят бывшему самодержцу пару-тройку комнат. И работу хоть какую-то подберут — жить-то ему на что-то надо. И семью большую содержать. Кстати, если девушки — царевны, хм — изволят учиться… или поработать в каком-нибудь советском учреждении… скажем, телефонистками — ограничивать не надо. У нас, в Советской России у каждого — равные права! Верно я говорю, товарищи? Зал утонул в хохоте и аплодисментах… Все уже расходись, когда вновь зазвонил телефон. Владимир Ильич поднял трубку: — Слушаю, Ленин… Да, Совнарком. Что вы хотели, товарищ? Доктора⁈ Товарищ! Это Совнарком, а не больница… Ах, товарища Петрова… Иван Павлович! А идите-ка, батенька, сюда… — Спасибо, Владимир Ильич… Да, доктор Петров, слушаю… Что? Как сбежала⁈ А, впрочем, черт-то и с ней. Как говорится, баба с возу — кобыле легче. Глава 21 Наверное, нужно было бы зайти к Семашко, обсудить дела. А потом и Валдису заскочить. А потом уже и к Анне, домой, отдыхать, само собой. Все-таки август, а в августе так приятно лежат вечером на кровати с любимой женой, с распахнутыми окнами и слушать птиц… |