Онлайн книга «Земский докторъ. Том 6. Тени зимы»
|
Вот, скажем, та же ЧК, где изначально — свои да наши. Опять же, Гладилин, Пронин… да все начальство. — Вкусная булочка, — попробовав, похвалила Анна. Петровы отошли к окну, поставив стаканы на подоконник — так делали почти все, этакий а-ля фуршет. — Ох, Ваня… Как хорошо, что все вот так обошлось! Ну, что же ты мне не рассказал сразу же? Я что, дура? Не знала бы, как себя вести? — В следующий раз так и сделаю, милая. Анна Львовна, конечно же, сильно переживала по поводу происшедшего, и ее можно было понять. Все же, понемногу женщина успокаивалась, благодарила Гробовкого с Аристотелем, а еще… — Слушай! Нам надо что-то Анюте Прониной подарить. Ведь, если б не она… — Согласен! — отрывисто кивнул доктор. — Только — что? Аня — девушка самостоятельная, от чего-то мещанского может и отказаться! Гм… что она любит-то? Анна Львовна вдруг рассмеялась: — Книги она любит, вот что! Вот бы ей и подарить… то чего в нашей библиотеке нет. Деньги у нас есть, и паек… Думаю, на пару-тройку книг хватит. Только вот не знаю, торгует ли до сих пор книжная лавка? — Нам милая, не лавка нужна, а рынок, — Иван Палыч вспомнил рассказ коллеги про старичка-букиниста. — Уж там мы точно книги найдем! На любой вкус. Улучив момент, доктор еще успел пообщаться с Гробовским, кое-что спросить. Засада в особнячке на Яблоневке была оставлена так, на всякий случай. Особыми надеждами руководство ЧК себя не тешило: о случившейся заварушке, наверняка, судачила вся округа, и Хорунжий, даже если он и вернулся уже в город, вряд ли бы сунулся в дом. Сам, конечно, не сунулся бы… Но вполне мог послать кого-то из своих «шестерок». Так, послушать, посмотреть… Пока что в особняк заглянул лишь один молочник, оказавшийся не при делах. * * * На рынке кипела жизнь с утра и почти дотемна. Торговали там практически всем! Одежда, старинные вещи, игрушки, открытки, книги… Очень много было всего немецкого, хлынувшего через линию фронта еще во время переговоров. Перочинные ножики, краски, иголки, нитки, лекарства. Кстати в аптеках они тоже появились, и Гладилин, с подачи Иван Палыча, срочно выписал наряд на поставку. После обеда потеплело, ветер утих, пошел мягкий редкий снежок. Сквозь палевую пелену облаков изредка проглядывало солнце. — «Красный Зареченск», «Красный Зареченск»! — носились с газетами мальчишки. — Покупайте вечерний выпуск! Толпившийся у прилавков народ, прицениваясь, перебирал выставленные на продажу вещи. Многие торговали с рук: — А вот брюки! Модные довоенные брюки. Настоящий шевьот! — Пальто! Пальто! Дамочка, не проходите мимо! Чистая английская шерсть. Гляньте-ка, прямо на вас! — И сколько? Ого! — Пальто, пальто… Английская шерсть. — Часы Павла Буре! Требуют ремонта. Отдаю даром! — Даром⁈ — Почти! В качестве средств платежа ходило много чего. Старые двадцатки и сороковки — «керенки» — уже мало кто брал, котировались золотые царские червонцы, немецкие марки и пфенниги — у фронтовиков этого добра имелось. Впрочем, не только у них. Еще вещи менял на продукты… или на другие вещи, этакий натуральный обмен. — Часы! Часы! Даром! Почти… — А не подскажете, где нам книги найти? — Книги? Продавец часов — пожилой мужчина с черной окладистой бородой и боровой шапке — озадаченно почмокал губами и вдруг улыбнулся: |