Книга Земский докторъ. Том 6. Тени зимы, страница 32 – Андрей Посняков, Тим Волков

Гробовский сжал кулаки, потянулся к нагану.

— Сейчас, пока спят. Я войду, и прикончу их. Собственными руками!

— Нет! — замотал головой доктор. — Один скрип половицы, один стон — и все. Они как стая. Поднимутся вмиг. Окружат со всех сторон. А тут даже толком укрыться негде. Нам не справиться. Нам нужно уходить. Сейчас. Потом с ними разберемся.

Он посмотрел на Гробовского. Тот медлил.

— У меня есть наган. И еще ружье… Мы их…

— Я еле вырвался. Они меня последние дни не стерегли — думали, я никуда не денусь из этой трясины. Я два дня ждал момента… — Он оборвал себя, снова прислушиваясь. Из избы донесся громкий храп, и оба замерли.

— Видишь? — прошептал Иван Павлович. — Они лучше ориентируются в этой местности. Начнут стрельбу — точно кого-то из нас ранят. Лучше уйдем бесшумно. Сейчас.

Гробовский нехотя кивнул. Каждая клетка его тела рвалась в бой, мстить за друга, но холодный расчет брал верх. Десять вооруженных и озлобленных бандитов против двух уставших, изможденных людей — это не бой, это самоубийство.

— По гати? — так же тихо спросил он.

Иван Павлович отрицательно покачал головой.

— Они ее сторожат. Я нашел другой путь — услышал из обрывков разговоров. Дальше, опаснее, но… — он горько усмехнулся, — не такой смертельный, как встреча с ними. Идем.

Он сделал знак рукой и, не оглядываясь, двинулся вдоль стены избы, затем резко свернул в чащу, к самой кромке болота. Здесь, среди кочек и чахлых кустов, почти не было видно тропы, но Иван Павлович шел уверенно, словно протоптал ее сам за эти дни.

Гробовский последовал за ним.

Они углубились в белесую пелену тумана, которая тут же поглотила их. Избушка исчезла из виду. Остался только влажный, холодный сумрак, хлюпанье воды под ногами и призрачная фигура доктора, ведущего его к спасению.

Они шли молча, напрягая слух. Каждый шорох, каждый всплеск заставлял оборачиваться. Но сзади было тихо. Лагерь еще спал. Не разговаривали, хотя Алексею Николаевичу и хотелось расспросить обо всем, что случилось. Иван Павлович шел впереди, его фигура то появлялась, то растворялась в клубящемся тумане.

Доктор замер, резко подняв руку. Гробовский тут же остановился, затаив дыхание.

Тишина.

И потом — отдаленный, искаженный влажным воздухом звук. Грубый, хриплый кашель. Потом другой. Голоса. Неразборчивый, сонный ропот.

Иван Павлович обернулся.

— Заметили!

Гробовский тут же выхватил наган, но… куда стрелять? Сплошное молоко, ничего не разглядеть. Бить на голоса? Так себе затея, только патроны потратишь зря.

Они рванули вперед, уже не стараясь идти тихо, шлепая по воде, спотыкаясь о кочки.

— Эй! Стой! Держи их! — раздался сзади, совсем близко пронзительный злой крик:

Щелчок затвора. Оглушительный выстрел, гулко раскатившийся по болоту. Пуля с противным визгом врезалась в воду в метре от Гробовского, подняв фонтан брызг.

— Бежим! — закричал Иван Павлович, уже не скрываясь.

Беспорядочно загрохотали выстрелы, то слева, то справа. Алексей Николаевич дал пару ответных залпов, но не попал.

Помчали прочь.

— Сюда!

Гробовский не успел ответить — вдруг почувствовал, как нога провалилась во что-то холодное, мягкое, податливое. Алексей Николаевич по инерции сделал еще шаг, пытаясь сохранить равновесие, и его вторая нога погрузилась во что-то вязкое по колено.