Книга Земский докторъ. Том 6. Тени зимы, страница 18 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Доктор Воронцов?

— Слушаю вас, молодой человек.

— Мне нужна консультация. Не по пациенту. По ране.

— А вы собственно… — вопросительно посмотрел доктор на гостя.

Гробовский протянул справку. Воронцов внимательно ее прочитал.

— Внештатный сотрудник милиции? — доктор скептически поднял бровь. — Я вообще-то клинический хирург, товарищ, а не судмедэксперт.

— Дело… государственной важности, — соврав, выдохнул Гробовский. Он достал из внутреннего кармана блокнот и развернул его на странице с зарисовкой, которую со всей тщательностью сделал сам. — Вот. Огнестрельное ранение в грудь. Пуля вошла здесь, ниже ключицы. Ее извлекли. Рана была зашита. Около недели назад. Я ищу того, кто сделал эту операцию.

Воронцов нахмурился, снял очки, протер стекла и снова надел, внимательно вглядываясь в схематичный, но точный рисунок. Принялся водить пальцем по бумаге, бормоча что-то себе под нос.

— Гм… Входное отверстие… Глубина… Интересно… И что же вам надо от меня?

— Подскажите, случаем не вы делали такую операцию на прошлой неделе?

— Однозначно нет, — Воронцов покачал головой. — Но… — Он снова уткнулся в рисунок, тыча в него пальцем. — Это вы с натуры срисовывали?

— Я. Сделал все в точном масштабе и точностью. Хотел фотографию сделать, да не успел.

— Рисунок вполне хорошо все показывает, — покачал головой Воронцов. — Вот смотрите. Видите, как изображены швы?

Гробовский наклонился.

— Вижу. А что?

— Ровная, дугообразная линия разреза. Четкая, без «зазубрин». Это значит, разрез делали уверенно, одним движением скальпеля, не «пилили» кожу. — Воронцов провел пальцем по линии. — А вот шов… Обратите внимание на расстояние между стежками. Оно идеально одинаковое. И глубина проколов… Видите, как они симметричны? Работал явно не дилетант, а кто-то из нашего брата. Тот, кто делал подобное сотни раз.

Гробовский присмотрелся.

— Игла шла под правильным углом, — продолжил Воронцов. — Шовный материал… судя по тому, как быстро и чисто все зажило, потому что на рисунке нет характерный пятен — кетгут или шелк, а не простая льняная нитка. И самое главное — видите этот изгиб? Шов повторяет анатомическую кривизну тела, чтобы избежать натяжения кожи. Это высший пилотаж. Так шьют не просто чтобы «закрыть дыру», а чтобы минимизировать рубцевание и обеспечить максимальное заживление.

Воронцов снял очки и снова протер их, тяжело вздыхая.

— Нет, товарищ. Я не делал эту операцию. Но по белому завидую. Хотел бы я такого доктора видеть в нашей больнице. Надеюсь смог хоть чем-то помочь?

— Благодарю вас, доктор, — поднялся Гробовский. — Вы не представляете, какую помощь оказали.

— Надеюсь, это поможет найти того, кого вы ищете, — устало произнес Воронцов.

— И я на это надеюсь.

Это был уже четвертый доктор, к которому пришел Алексей Николаевич. Цель вполне понятная — найти того, кто зашивал рану бандита. Но никто — ни в городской больнице, ни даже в частной практике, — ему не помог. Не было таких пациентов. Никто не оперировал молодого мужчину с огнестрельным ранением в грудь в последние недели. Никто. Значит бандит не лечился в городе. Тогда где? В селах таких врачей нет. Странно.

Гробовский вышел на крыльцо дома, закурил. День клонился к вечеру, над городом висела тяжелая, промозглая мгла. Странно все получается. Что дальше? Попытаться узнать кто же такой этот налетчик со странной раной на груди? Этим уже занимается Лаврентьев. Остается только ждать и… возвращаться в Зарное.