Онлайн книга «Санитарный поезд»
|
И все же, нужно было с чего-то начать… Примечать все странности Кобрина, особенно те, что нельзя было объяснить просто. Вот, к примеру, на одной из станций он вдруг купил гармошку. Обыкновенную деревенскую гармонику, на каких играют на гулянках простые сельские парни. Сказал, что хочет научиться играть. Однако, вдруг выяснилось, что у гармоники меха отклеились от деревянных частей — нужно было чинить, но поручик просто-напросто забросил инструмент на самую верхнюю полку, да, похоже, про нее и забыл. Странно… Еще что странного? Ну-у, как сказать… Да, Кобрин перестал выспрашивать персонал поезда. Перекинулся на раненых: кто где служил, в каком полку и все такое прочее. Вроде бы, безобидное любопытство, от нечего делать… Но, все эти разговоры… Иван Палыч как-то прислушался… — Вот, у немцев и сигареты хорошие… и аэропланы! — зайдя «в гости» в лазаретный «солдатский» вагоне, начал очередные россказни господин поручик. — Вот «Фоккер», красный такой триплан! Три крыла! «Альбатрос» — шустрый и быстрый. А у нас? У нас-то что есть? — У нас «Илья Муромцы»! — ответил кто-то из раненых бойцов. — Это ж сила! Кобрин махнул рукой: — Ну, пока он до фронта доберется — немцы уже триста раз собьют! — Так у нас и другие аэропланы есть! Для прикрытия. «Фарманы», «Вуазены», «Моран-Солнье»! И свои есть — «Лебеди»! Ну, моторы, конечно, французские… — Ха! Свои? Да где ты их видел? — Так у нас! Под Двинском… Такие вот разговоры… А еще поручик часто выходи покурить. Правда, почему-то исключительно днем. Иван Палыч специально проследил: бывало даже, поезд тронется, а минут через десять Кобрин уже бежит в тамбур с вечным своим вещмешком. И — да, у господина поручика, как у всего офицера, имелось при себе личное оружие — пистолет «Парабеллум» образца одна тысяча девятьсот восьмого года. Трофейный. Под девятимиллиметровый патрон. Как раз такие раны были у покойных спутников Кобрина. Совпадение? А не слишком ли много совпадений? Впрочем, может быть он, доктор Петров, и впрямь, придирается к новому приятелю Завьялова? Иван Палыч как-то попытался войти в тамбур сразу же за Кобриным… Дверь оказалось запертой! А потом, буквально через двадцать секунд — вновь открылась… Как так? — Да тут защелку заедает… Так пояснил поручик. Ой, не-ет! Сам же он эту дверь и открыл! Выходит, у него есть железнодорожный ключ? И поручик зачем-то запирается в тамбуре… Зачем? От кого прячется? И что прячет? Не худо бы проверить его вещмешок, не зря ведь он с ним не расстается. Однако, в таком деле без сообщника не обойтись. И доктор решил привлечь Сверчка, благо Федор Прокофьевич был благодарен за прошлое. За то, что его не выгнали из поезда, не предали военно-полевому суду. — А что, если ночью? — выслушав, предложил санитар. Азарт уже искрился в его глазах. Легок на подъем парень. — Только бы он не проснулся… Снотворное бы ему в чай… А, Иван Палыч? Снотворное… А что? Это была мысль… Доктор все же поморщился: эх, не одобрили бы такие мысли ни Гробовский, ни становой. Незаконно все это как-то. Самоуправством попахивает. С другой стороны — княгине Марии Кирилловне слово дал заняться этим делом. Правда, еще до снотворного… Сверчок придумал, как посмотреть, чем занимается поручик в тамбуре… Сам придумал, сам и сделал — доктор лишь подстраховывал. |