Книга Санитарный поезд, страница 58 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Нет, — Субботин нервно дернул шеей. — Думаю, меня встретят раньше. И уже очень скоро, да.

— Ну, слава Богу, — погладив лысину, скривился не в меру любопытный хирург. — Значит, на Москву повернем. А то у нас, знаете, раненые…

Махнув рукой, Завьялов окатил коллегу недобрым взглядом и скрылся в вагоне.

— Ну, наконец-то, ушёл! — перевел дух Иван Палыч.

Только он так сказал, как в тамбур вошла Женечка. Поздоровалась.

— И вам не хворать, Евгения Марковна!

Сестричка чуть задержалась, и видно, хотела что-то спросить, или вообще — поболтать с новым человеком, но, наткнувшись на холодный глаза доктора, поспешно покинула тамбур.

— Вот ведь! Не дадут поговорить, — Иван Палыч пристально посмотрел на Субботина.

— Как Зарное? — вдруг спросил тот. — Вы давно оттуда?

— Да больше месяца уже… А кажется — годы прошли!

Юноша согласно кивнул:

— На фронте — оно так… Значит, забрали? Сейчас, говорят, всех берут — особенно врачей. Нехватка.

За окном проносился унылый заснеженный лес. Мерно стучали колеса.

— А в Зарном всё, как обычно, — чуть помолчав, протянул доктор. — Но, есть и недобрая весть. Отца твоего арестовали. Вместе с Сильвестром.

— Арестовали? — Аристотель невольно дернулся. — Ну, этим и должно было когда-нибудь кончиться. Тем более, в компании с Сильвестром. Эх… хорошо, мать успел отправить. Не так давно письмецо от нее получил! А отца… Отца, честно говоря, жаль.

— Жаль? — не сдержавшись, переспросил доктор.

— Не глупый же человек… был. Всё водка да морфин… чванство это дурацкое… Эх… Если бы не это все, глядишь по другому все бы было.

Махнув рукой, унтер выбросил недокуренную папиросу и усмехнулся:

— Угадал ваш коллега. Не привык я к таким… У нас, знаете, в окопах махра. Ох, Иван Палыч… не ожидал что вы — здесь! Это как же вас… Единственный же доктор! А кто же теперь в Зарном, в больнице? Нового, получается прислали?

— Да нет, — вдруг улыбнулся хирург. — Аглая пока справляется.

— Аглая⁈ — рыжеватые брови парня удивленно поползли на лоб. — Эта та девчонка-то? Она ж неграмотная! В школу не ходила — точно.

— Ничего, Аристотель Егорович. Выучилась! Ты, я смотрю, тоже не в рядовых ходишь?

— А, вы про погоны… Это под Виндавой. Тяжелый был бой… Наши из окружения выходили… Мы прикрывали… — вздохнув, Субботин вновь вытащил портсигар. — А вообще, война — мерзкая штука.

Вот с этим доктор был полностью согласен, правда, вслух ничего не сказал.

— Иван Палыч! — покрутив папиросу в руках, парень поднял глаза. — Вижу, вы в догадках теряетесь? Но, поймите, не всё я могу рассказать.

— Да я понимаю, что просто так, за кем ни попадя, целый состав не отправят, — покивал доктор. — И лишнего, как ты заметил, не выспрашиваю.

— Но, кое о чём всё же намекну…

Убрав папиросу обратно в портсигар, Субботин покусал губы и мечтательно посмотрел в окно, на пробегавшие мимо ели:

— Может быть, вы потом и в Зарном расскажете… когда вернётесь. Я же… Я даже не знаю — в окопах долго не живут. Ах, Иван Палыч, верно, это судьба, что мы с вами встретились! Хоть какая-то память обо мне останется… надеюсь, что добрая… Вы про братания слышали?

— Ну-у, вообще, да, — доктор отрывисто кивнул. — Раненые рассказывали. Это когда наши с немцами… ну, в гости друг к другу ходят, что ли. Вместо того, чтоб стрелять.