Онлайн книга «Обострение»
|
Гробовский вдруг заинтересованно посмотрел на Аглаю, сказал: — А знаешь что, Иван Палыч? Идея у меня появилась. Не хочешь ничего менять — дело твое. Давай мы с тобой вот как поступим. Я будут к тебе в больницу заходить, следить за безопасностью твоей. Любой выезд, какой нужно — вместе будем ездить. У тебя ведь «Дукс» двухместный? Вот вместе и будем катать. У меня револьвер имеется, так что в случае чего прикрою тебя. Свою безопасность оставь нам, а сам спокойно занимайся своими склянками и больными! На том и порешили. * * * Зарное утонуло в ночи. Шел снег, крупный, хлопьями, падал медленно, иногда вальсируя и отражая свет керосинки из окон, отчего казалось, что это звезды падают с неба. В изоляторе пахло йодом. Иван Палыч ходил меж коек, подсвечивая себе керосинкой. Вот Ефросинья, бледная, как полотно. На животе и груди уже видны розеолы — бледно-розовые пятна. Пульс плывет в брадикардии, сердце глухо стучит. Услышав доктора, женщина вздрогнула, в бреду прошептала: — Дохтур… река… тонет кто-то… коровка тонет… Артём, сжав её руку, тихо ответил: — Тише, лежите. Давайте воды попьем, вам нужно. Следующему пациенту Фёдору, стало чуть лучше — жар спал, розеолы на боках побледнели. — Иван Палыч, выживу? Сын ждёт… — спросил он, завидев доктора. Артём, проверив пульс, кивнул: — Держись, Фёдор. Ты сильный, выживешь. Спи, сон лечит и сил дает. Еще двое спали, хоть и были все в холодном поту и хрипели во сне. «Эх, вакцина нужна, — подумал доктор, оглядывая полную палату. — Срочно нужна!» Завершив обход, Иван Палыч вошёл в приёмную. В углу, у стола, сидел Гробовский, сутулый и уставший. В блеклом свете лампы он напоминал корень дерева, который зачем-то сюда притащило неведомой силой. — Петр Николаич, ночь на дворе, — сказал доктор. — Ехали бы уже домой. Спать надо. Все со мной будет в порядке и никто сюда не войдет, не надо меня караулить. Гробовский фыркнул, отмахнулся. — Что там делать, Иван Палыч, дома? Ни котенка, ни ребенка. Пустая комната. Да и бессонница замучила, глаз не сомкну. Лежу, думаю — Сильвестр, морфин, Воронов… Лучше тут, с тобой, дело толковать. Вдвоем все веселей. Садись, потолкуем, как гада прижать. Я вот и чайничек поставил — ты уж не ругайся, что хозяйничаю как у себя дома. Иван Палыч сел, отхлебнул горячего чаю. Удивленно приподнял брови. — С коньяком? — Только чтобы кровь разогнать, Иван Палыч. И согреться. Но если не одобряешь, то я тебе обычного… — Нет уж! — улыбнулся доктор. — Какой дали — такой и буду пить! — Это правильно! Некоторое время пили чай, потом Гробовский сказал: — А что, Иван Палыч, помощница твоя домой ушла? — Аглая что ли? — Да, она самая. Вроде ее же сегодня смена. — Домой отпустил ее. Мне реакцию нужно смотреть в лаборатории — высев сделал бактерий, контроль нужен. А что? — Да, так, просто… — отмахнулся Гробовский. — Просто спросил. — Алексей Николаич, я вот что тут подумал. Сильвестр скользкий, как угорь. Отпечатки — это конечно хорошо. И если они совпадут, то дело выгорит. А если нет? Если не получится с отпечатками? Мало ли — стерлись, размазались. А суду нужны доказательства, железные, чтоб не отвертелся. Надо поймать его за продажей морфина, с поличным, чтоб ни уезд, ни связи не спасли. Мне просто за Андрюшку тревожно. Как бы этот Сильвестр парня не угробил. |