Онлайн книга «Новая жизнь»
|
— Да полноте! И вовсе еще не поздно. Просто темнеет нынче рано — осень… Ой! Здравствуйте! — учительница округлила глаза. — То-то я и смотрю… Вы же Иван Палыч, доктор? А мы ведь с вами так толком и незнакомы… Я — Мирская, Анна Львовна, местная учительница. — Очень приятно! — И мне… Чаю, увы, не предложу — жду визита одной дамы, — с явным смущением поведала вдруг Анна Львовна. — А то ведь, вы знаете, обязательно сплетни пойдут. Деревня же! — Это уж да. Девушка пригласила его войти. Он вошел. Глянул на картину, висящую на стене — сенокос. — А летом здесь очень хорошо, красиво! — поймав его взгляд, произнесла учительница. — Речка, и ягоды… Так славно гулять по лугам! Право же, славно. — Да-да, наверное… Доктор на минуту даже запамятовал, зачем пришел… Надо же! В этой забытой всеми богами глуши — и такая… — А осенью здесь тоже хорошо… Когда дождей нету. Можно в лес, за грибами… Или так, природою любоваться! Помните, у Пушкина — «Люблю я пышное природы увяданье!» — В багрец и золото одетые леса! — машинально продолжил Артем. — Да-да, именно так! — барышня всплеснула в ладоши и тут же, словно убоявшись собственной непосредственности, старательно напустила на себя официально-строгий вид. — Вы про книги… Вот, пожалуйста, в этом шкафу — вся наша библиотека! Сейчас… я лампу зажгу… Вы смотрите! — Спасибо, благодарю. Доктор, наконец-то, рассмотрел помещение. Класс как класс — что в школе за сто лет поменяется-то? Парты в три ряда, черная доска, мел. Над доской — большой парадный потрет государя императора Николая Александровича в полковничьем мундире с аксельбантами. Рядом, на стенах — плакаты с азбукой и арифметическими примерами. У дверей — какой-то клавишный инструмент… нет, на пианино не похоже… фисгармония? — Пятьдесят семь человек у нас учится! — между тем, хвасталась учительница. — Во всех четырех классах. У нас ведь двухкомплектная школа — две классные комнаты! Еще один учитель есть, Николай Венедиктович, но он старенький уже… А, впрочем, вы, верно, знаете. Дети все хорошие! Сорок девять мальчиков и всего восемь девочек. Местные крестьяне — косные, темные люди. Не хотят дочерей отпускать! Говорят, девчонок учить — только портить. Представляете? Хоть и бесплатно все! Земская управа платит. Собственно, как и вам… нам… — Угол у вас тут какой, темный… — проходя к шкафу, улыбнулся Артем. — Прямо можно баловников — на горох, на колени! — Фи! Шутите? — Анна Львовна резко скривила губы. — Мы телесных наказаний не применяем! Это отвратительно и антипедагогично. Прошлый век! Прошлый век! Вот так-то! Книжный шкаф. Учебники истории — Иловайский, Толстой, Гиляровский, Жюль Верн с Майном Ридом… Горький… — Знаете, я, пожалуй, Горького возьму, «На дне»… Очень эта пьеса, знаете ли… — Пожалуйста, пожалуйста! Читайте на здоровье, господин доктор! Ой… — Анна Львовна глянула в окно. — Экая темень уже! Как же вы пойдете? А давайте, я вам фонарь дам! Там керосину еще немножко осталась… Вам как раз дойти хватит. — А… — А потом вернете! Ну, вместе с книгой. Вы же быстро читаете? И чаю мы с вами попьем! Обязательно. Согласны? Еще бы не согласен! — Со всем нашим удовольствием! «Ну, вот… — идя по обочине с зажженным фонарем, всю дрогу улыбался доктор. — Хоть какое-то светлое пятно появилось… не считая работы». |