Онлайн книга «Новая жизнь»
|
— А еще есть — «Скверна загнившая», ну, когда приходится что-то отрезать… — Гангрена, похоже… — И бывает еще «тёмное пятно», страшное! — девушка вдруг смущенно моргнула. — Ну, это… Нос еще проваливается и вес нутро гниет! — Сифилис! — тут же опознал доктор. Поправив платок, Аглая вдруг улыбнулась, брызнула веснушками-солнышками: — Как вы хорошо нынче слушаете, Иван Палыч! — Что значит — хорошо? — Ну… по-доброму… Не обзываетесь! — А… как же я обзывался-то? — Ну, этим… — припоминая, девушка наморщила нос. — О! Сувериями обзывали — вот! — Может, суевериями, все-таки? — ухмыльнулся Артем. А еще Аглая поведала, что местные целители использовали всякого рода ритуалы, травы и заговоры, чтобы «починить Живицу» или «выгнать Скверну». Юный Иван Палыч, тот, прошлый, считал это суевериями. «Верно, они самые» — Артем про себя усмехнулся. Хотя, если приглядеться и немного точку зрения сместить, то все эти «Живицы» и «Скверна» — суть метафора иммунной системы и микробиологи, до которых народ додумался, веками изучая человека. До города далековато, книг медицинских не выписывает никто, поэтому и живут еще в темном веке, с травницами и ведьмами. Но ничего. И с этим разберемся. Правда это не одного месяца работа. Сейчас же… Запас бы лекарств пополнить! Ну, и инструменты бы… У Марьяны — все-таки перелом. Это не шутки, тут одними примочками не обойтись. По хорошему нужна операция. А из инструментов — игла вот есть… нитки бы хорошо другие, свежие… Да, еще общий наркоз… Что тут у них сейчас применяют? Есть он вообще? Да, есть, есть! Ну, Артем, вспоминай историю медицины… Что такой «русский наркоз»? Гедонал, вот что! А вот, в шкафу-то… в банке… Он ли? Подойдя вновь к шкафу, Артем распахнул его, вытащил трехлитровую банку, увы, почти пустую. Взяв на кончик пальца, попробовал на вкус белый кристаллический порошок. Скривился, выплюнул. Вкус неприятный, мерзкий. Он! Гедонал или метил-пропил-карбинол-уретан. Белый кристаллический порошок неприятного вкуса, трудно растворимый в воде, легко — в спирте, эфире, хлороформе. Хорошее снотворное, дающее устойчивый, глубокий сон. Общее обезболивающее средство, вводимое путем внутривенной инфузии. Есть! На Марьяшу точно хватит! Теперь инструменты бы. Что-то есть, но… Зажимы, Кохера, Келли… скарификатор не худо бы, пилы… Где все это приобрести? И, на какие средства? Видя доброе расположение доктора, Аглая, межу тем, разговорилась и болтала без умолку, перейдя от Живицы и Скверны к обычным деревенским сплетням, без которых не обходиться ни одна, уважающая себя, провинция. — А Парфен-то Коньков — как ему — оп-па! Все из-за Верки, а Верка-то — баба гулящая, то все знают! Одначе, мужиков приваживала… И Мишка-пахарь — к ней… А там уж — Никодим Иевлев, кузнец наш. Так-то он хороший, хоть и нелюдим и хмуриться вечно… А уж как лишнего выпьет — ухх! Вот и тогда напился «казенки», да Мишке-пахарю глаз-то и подбил! Ишо два зуба выбил. Мишка к становому жалиться побег… Едва ли не засудили Никодима! Хорошо, обчество затупилось — как же в деревне без кузнеца? Его и посейчас на войну не взяли — потому как кузнец! А кузнец он — хорош… Еще шорников не берут и тех, кто на железке, с паровозами… Так вот, кузнец-то потом… — Постой! — подскочив, Артем едва не опрокинул чернильницу. — Ты сказала — кузнец? Хороший? |