Онлайн книга «Земля войны: Ведьма войны. Пропавшая ватага. Последняя победа»
|
— Атаман может попросить тебя вернуться в старый острог… приказать… — Вот уж нет! – Штраубе громко расхохотался и снова сделал попытку погладить гостью, да та ловко увернулась. – Никуда я отсюда не денусь, и плевал я на чьи-то там приказы! Тем более – здесь гораздо опаснее… — Я… Мы без тебя просто не выживем, Ганс! — Клянусь святой Бригитой, я оправдаю ваши надежды, моя госпожа! Эй, эй… куда же вы? Позвольте поцеловать на прощанье… хотя бы чмокнуть в щечку… Вот спасибо! Ура! Скрипнула за ушедшею девой дверь. Штраубе завалился на ложе и, прищурясь, уставился в потолок: — Вот это женщина! Умная, властная, хитрая. И – прекрасно знающая, чего хочет. А ведь она могла бы быть моей… если б тогда, в остроге… Доннер веттер, я же тогда обладал ею… да кто только не обладал. Но это – тогда, а ныне… Ныне она – царица! Юная, непостижимо женственная… и не боящаяся лить чужую кровь. Далее Митаюки не торопясь обошла и всех остальных казаков, молодых парней – Семенко Волка, Евлампия с Никифором, Никодима, Васю Бескарманного и прочих, кто не уплыл встречать острожников. Со всеми говорила ласково, каждому что-то или кого-то дарила – красивых молодых рабынь да золотые безделушки, слава великим богам, нынче из много, чего их жалеть-то? Хвалила, не стесняясь, каждого, и в каждого же втемяшила мысль о том, что именно он – Никифор, Никодим, Евлампий… – один из самых важных и значимых в новом остроге, разумеется, после атамана, и что здесь-то они уже десятники-сотники, в подчинении немало людей держат, а там, в старом-то, Троицкой церкви острожке, обычными воинами будут. И золота там близко нет – все куда-то идти либо плыть нужно, – не то что здесь. Вот уж есть где разгуляться, удаль свою молодецкую, силушку показать – и долю получить – по заслугам! Казаки уши развесили – верно молодая атаманша говорит. Так и есть! Нужен им старый острог, как же! На новом-то месте куда как лучше живется. А ведьмочка еще и колдовства подпустила, мысли хвастливые да алчные разожгла, и теперь уж была уверена – эти никуда на уйдут, останутся… до тех пор, покуда в них нужда будет. С казаками разобралась… с теми, что были, а вот к священнику Митаюки-нэ не пошла. И вовсе не потому, что в церкви ее чары не действовали – просто и не надо было отца Амвросия уговаривать. Зачем возвращаться, когда здесь, в сем забытом Богом краю, еще так много некрещеных? Когда слово Божье ежечасно нужно дикарям нести! А сколько новообращенных христиан нуждаются в окормлении? Уж это людишки такие – на старых богомерзких своих идолов вполглаза посматривают, глаз да глаз за ними! Целый приход ведь уже – не то что в старом остроге. Как все бросить? Невозможно никак! А в Троицком, там Афоня есть, паренек справный, службу потянет добре. В новом остроге троицких казаков встретили с радостью и веселились от души. В радость эту юная колдунья не вмешивалась – пусть. Ватажники обнялись, расцеловались, да поднялись в надвратную церковь, на устроенный отче Амвросием молебен. Пока молились, да разговаривали, да малость перекусили с дороги, пока то да се – поспела и банька. — Ах, хорошо! – кряхтя, нежился на полке атаман Иван Егоров. Матвей Серьга, смеясь, плескал на раскаленные камни водицы, а сотник Силантий, сутулясь, неутомимо работал веником: |