Онлайн книга «Земля войны: Ведьма войны. Пропавшая ватага. Последняя победа»
|
Что-то словно б ударило Устинье в голову. Будто кто-то бы вкрадчиво зашептал на ухо, напоминая весь давний позор – менквы, насильники… никакой мужчина так не может… — Господи-и-и-и!!! Девушка дернулась, синие очи ее вновь вспыхнули обидой и гневом: — Нет! – тряхнув головою, громко выкрикнула Ус-нэ. – Ступай прочь! Уходи сейчас же. Я не желаю с тобой говорить. — Но… — Уходи! Прошу же! И столько было во взгляде Устинья озлобленности, обиды и отчаяния, что Настя решила не искушать дальше судьбу, в конце концов, насильно мил не будешь. Махнула рукой да зашагала обратно к острогу, грустная и немного обиженная. Ну, ведь не виновата она ни в чем, не виновата! А кто тогда виноват? Митаюки? Так и впрямь – ей-то это зачем? Муж ее любый, Матвей Серьга, вроде бы на Устинью-то не заглядывался. Он вообще ни на кого не заглядывался, в очи смуглокожей ладе своей смотрел, словно привороженный. Привороженный… Нет, нет, это не Митаюки – кто-то из своих сболтнул, кто знал. Знамо, из дев кто-нибудь, а, может, и казаки – они тоже, не хуже баб, сплетни разводить любят. — Эй, Маюни, как улов? Много добыл белорыбицы? — Атаман? Остяк сделал вил, будто только что заметил лодку и сидевшего на веслах Егорова. Скривился, правда, тут же улыбнулся – вести себя иначе казалось юному шаману как-то не по-людски. Сам атаман ни ему, ни жене его, красавице Ус-нэ, ничего плохого не сделал, разве что супружница атаманская, Настя, несдержанной на язык оказалась… Но сам-то Иван Егорович… — Приходи, атаман, к моему костру – гостем будешь, да. Этого Иван и хотел – переговорить с парнем заранее, до созыва казачьего круга. Может, и получится уговорить остаться, ну а нет, так попытаться хотя бы. — С удовольствием рыбки твоей отведаю, коли зовешь. Отдав улов Устинье – атаману глубоко поклонившейся, – Маюни уселся рядом с только что разведенным костром, подкинул плавника да сухих веток, благодаря колдовскому солнцу кустов на островке хватало, хватало и хвороста, хоть на зиму, конечно, заготовляли дровишки на материке – тащили, сплавляли морем толстенные бревна. Они же и на избы шли – кто хотел строиться. — Ну, рассказывай, – присев рядом на камень, тихо промолвил Иван. – Как Устинью свою нашел, как зиму пережили, до Печоры-реки добрались ли? — Не добрались, – вздохнув, односложно ответил Маюни. – Зиму на берегу переждали. Атаман недоверчиво вскинул глаза: — Это у моря-то студеного? Без избы, без печки? — Чум сладили, охотились – так и жили, – пожал плечами остяк. – Я Ус-нэ уже едва ль не мертвой нашел. Хорошо, Митаюки-нэ подсобила, подсказала, где суженую мою искать! А я ведь ее не любил, Митаюку, злобной колдовской тварью считал, обзывал всяко… а она – вон как! Теперь – совестно, стыдно, да-а. А здесь не останемся, не проси, атамане. Ус-нэ моя с позором жить не сможет. Не может и в тундре, в тайге, к людям хочет. Потому и за долей пришел. В Пустозерском остроге избу сладим… или еще в какой земле. — Да уж, Строгановых обойти не получится, – Иван негромко рассмеялся. – Лучше, правда, к поморам, на Студеное море уйти. Но то далеко больно. — А где это? – заинтересовался остяк. – Как далеко? — То тебе в Пустозерье скажут, – атаман, зевнув, отмахнулся. – Да и зачем вам туда? Чай, и Строгановым добрые проводники да звероловы нужны – с голоду не помрете. Но и своим умом жить вам не дадут, о свободе забыть можете. |