Онлайн книга «Земля войны: Ведьма войны. Пропавшая ватага. Последняя победа»
|
Опустившись на корточки, Иван погладил по голове сына: — Не знаю даже. Ну, попробуй, сходи. — Сейчас, нянька явится… Должна бы уже прийти… ага, вон она. Нянька, одна из молодых девиц сир-тя по имени Аллиш-ка, явившись, первым делом бухнулась на колени да принялась что-то лепетать, видать, прося прощения за то, что поздно нынче явилась – проспала, дескать. — Ладно, ладно, – махнула рукой Настя. – Играй вон, присматривай… а я быстро управлюсь. По-девчоночьи легко юная супружница атамана, выскочив из избы, пробежала по подвесному мосту да спустилась вниз, к причалам, на бегу махая рукой отправлявшимся за рыбою казаком, как раз садившимся в струг. Молодежи – Тошке Игумнову, Ухтымке, Яшке Вервеню и прочим – всем скопом, уважаемым же, матерым казакам – каждому по отдельности нашлось слово: — Здрав будь, дядюшка Кондрат! Как рука, не болит ли? — Ничо, Настенушка. Ныне прошла уж! Слава те, Господи, отболела. — Удачи во всем… и тебе, кормщик добрый, Кольша! — Тебе тоже удачи, Настя. Чего к нам не захаживаешь? — Зайду еще. Да ведь и так, почитай, с Авраамкой твоей все время вместе. Ой, Михей! Ты что же, дубинищей своей рыбу бить собрался? Смотри, распушаешь только. — Рыбу, Настена, не рыбу – а вдруг зверь какой? Морж или нуер чертов? — Да нуер-то по такой хладной воде не пожалует. — Ла-адно, Бог вам в помощь! — И тебе… — Добрая жонка у нашего атамана, – посмотрев вслед убегающей деве, одобрительно засмеялся здоровяк Михейко Ослоп, прозванный так за любимое свое оружие – изрядных размеров дубину, в бою запросто валившую всадника вместе с конем. — У Серьги тоже добрая – Митаюка, – промолвил кто-то из молодых казаков. – Где ж только запропастился? — Атаман сказывал – круг вскорости собирать будет, – уверенно пояснил Михейко. – Решать, на выручку кто пойдет. Путь-то их, слава богу, известный. Ну… почти… Яшка Вервень встрепенулся и потер руки: — Я б с радостью пошел! — И деву свою младую оставил бы? Ась? — Так ведь, дядько Кондрат, не навсегда же! Выручим своих и… — Я б тоже пошел! — И я. Один Михейко ничего не кричал, молча отвязывал причальный канат да думал – никому не мешая, не торопясь – как всегда и любил. Умен был бугаинушко – не отнимешь! Правда, мало кто про ум его ведал, пожалуй, один лишь атаман и знал точно. Сейчас дубинщик подумал вдруг про Настю и Митаюки. Другим эти девы просто к слову пришлись, а он вот взял и сравнил. Обе – Митаюки с Настеной – чем-то похожи были, не внешне, конечно, а внутренне – обе дружелюбные, улыбчивые, только… Только вот взять Настю – и на глазах она, и когда не видать – одно и то же про нее – хорошее и доброе! – думается, а вот про супружницу Матвея Серьги – немножко не так. Михейко вот вспомнил – ежели на глазах Митаюки, тут где-то, рядом трется, так кажется, что одним видом своим душу греет, будто милее ее и нет никого в целом свете, а с глаз долой, то уже немного не то – да, и миленькая она, и добронравная, и хорошая-то для всех, а все же… не так, как ежели на глазах, рядом. Очаровывает, что ли, Митаюки одним своим видом? Так ведь и очаровывает, бугаинушко давно к сей деве присматривался, все думал-гадал – не чаровница ли? Теперь вот рассудил так – чаровница, тут и думать нечего! Так оно и к лучшему, пусть даже и мужа своего Матвея Серьгу Митаюки очаровала, так ведь любит его по-настоящему – это и слепому видать. Так что, выходит, все чары ее – казакам на пользу. |