Книга Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход, страница 63 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Дак как же быть-то?

— Погоди… дай подумать. Да не маячь ты уже, сядь! Возьми вон сбитню. Морошковый лист – он от всякой хвори полезен… Только не от любовной, х-хе. Отче святый, – атаман повернул голову к священнику. – Вот ты скажи, о помолвке-то обязательно открыто объявлять? Всем?

— Ну-у, – отец Амвросий озадаченно прищурился. – Вообще-то так и положено, на то она и помолвка.

— Но у нас то случай особый… походный. Магометане вон в походах и вино пьют, и сало кушают, хотя в мирной-то жизни Аллах им это все запрещает.

— А ты откель про магометан-то знаешь? – ухмыльнулся святой отец.

Иван хмыкнул:

— Забыл? У меня же строгановский старшой приказчик, татарин Ясмак Терибеевич, в друзьях!

— Так он же крещеный! – резко возразил отче. – И не Ясмак, а Василий, в крещенье-то.

— Крещеный, не крещеный, а о магометанах много рассказывал.

— Он, Василий-то Терибеевич, вообще много чего знает.

— Это да-а! Мужчина умный… Ой! – вдруг опомнился атаман. – Чего мы о нем-то? Нам же с Кольшей нужно решать… Так вот, что я говорю-то – ничего, если мы о помолвке тайно объявим?

— Тайно?

Отец Амвросий и сам был ничуть не глупее строгановского старшого приказчика, прекрасно понял все, о чем сказал, а больше, о чем не сказал атаман, понятно все было – называется – и на елку влезть, и зад не оцарапать. И, видимо, нужно было на это пойти… пусть хоть так…

— Думаю, Господь против не будет. По любви ведь у вас, а, Кольша?

— Конечно, по любви, святый отче!

— Ладно, зови свою невесту… Но, смотрите у меня, чтоб до свадьбы не прелюбодействовали – ни-ни!

Ах, каким счастьем светились глаза рыженькой Авраамы! Как все торжественно было, пусть и кулуарно, в шатре. Священник торжественно прочел молитвы, причастил… а затем Кольша Огнев благоговейно надел на пальчик своей суженой золотой татарский перстень с непонятными письменами и зеленым светящимся камнем.

— Ну, вот, дети мои, – закончив, отец Амвросий обвел взглядом помолвленных. – Теперь вы друг с дружкой обетом связаны. Пусть чувства ваши испытанье вынесут, а уж потом, на обратном пути, Бог даст – дойдет и до сватов.

Священник повернул голову:

— Так я не понял, ты согласен ли в сваты, Иван свет Егорович? А вы, невесты-женихи, что сидите, глазами хлопаете? Упрашивайте!

Влюбленные разом повалились на колени:

— Господине…

— Да согласен, согласен, – пробурчал Еремеев. – Чего уж с вами поделать-то? Одначе в посаженые отцы кого-нибудь присмотрите, да и других… Впрочем, успеете.

Кольша и Авраама вышли из атаманского шатра, держась за руки. Остановились невдалеке от караульного костра, отошли чуть в сторону и долго целовались – крепко и сладко.

А в шатре, укладываясь спать, вздыхал о своей судьбе атаман. Вот бы и с Настей так – позвать в шатер, кольцо на палец надеть, о сватах да и пире свадебном подумать. Нельзя! Слухи-то все равно поползут, не без этого. Кольша – простой казак, хоть и кормщик, а он, Иван Еремеев – атаман, за всех и за всё в ответе. Нетерпенье свое выказывать – не пристало. Любовь – слабость, а вождь должен сильным быть, без всяких чувств, словно выкованным из стали! Только такого ратный люд уважать будет, и только такому – верить. Чуть расслабишься – не заметишь даже, как и уважение все пропадет, и вера. Разброд начнется, распад, не ватага уже станет, не боевая сотня, а просто сброд. И хотелось бы, конечно, как Авраамка и Кольша, да… Атаману нельзя быть слабым, нельзя чувства свои показывать, нельзя таким, как все, быть. Нельзя! Что дозволено простому воину, непозволительно командиру. Железным, стальным – не быть, так хотя бы казаться – обязательно, иначе никак.