Книга Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход, страница 52 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Огонь! Огонь! Огонь!

Лучше всех пригодилась легкая аркебуза веселого немецкого ландскнехта Ганса Штраубе – заряжалась она легко, быстро, да и сам герр Штраубе был весьма ловкий солдат – но и он только успевал поворачиваться, стрелять… Лично пристрелил около десятка врагов, а то и больше, а вот раненых добивать отказался, сказал, что «солдатская честь» не позволяет.

— Нет, их надо добить! Всех, – после окончания битвы резко бросил Маюни. – Иначе менквы вернутся. Так дедушка говорил, а уж его словам можно верить, да-а.

— Добьем, – Иван потрогал противно занывший шрам и скривился. – Обязательно добьем, а покуда поищем Афоню. Ты, парень, про какую-то охотничью яму говорил?

— Менквы ее должны бы вырыть, да-а. Обязательно – на звериной тропе.

Там яму и обнаружили, на узкой, ведущей к водопою звериной тропинке. Довольно ловко замаскированная – значит, далеко не во всем менквы были такими уж непроходимо тупыми – ловушка оказалась незаметной; казаки долго переговаривались, искали, пока, наконец, не услышали донесшийся из-под земли слабый крик.

Там, расчистив ямищу от прутьев, листьев и дерна, наконец, обнаружили Афоню. Исхудавшего, истерзанного, но живого.

— Вытаскивайте его живее! Что глазами пилькаешь, Афоня? Это же мы. Не узнал? Ох ты, бедолага.

— Братцы! Спаси Господи… вы-и! Вы!

Освобожденный из ужасного плена подросток повалился наземь и зарыдал от счастья:

— Ой, братцы… козаче… Атамане! Явились… явились… а я уж так-то вас ждал, молился… и вот… Не чаял уже и спастись, думал, со дня на день сожрут, ага. Ох, спаси Господи!

Как выяснилось чуть позже, дикари не сожрали отрока вовсе не потому, что всегда были сытыми, просто парень все время читал нараспев молитвы – а менквы слушали, и им, похоже, нравилось, поскольку, когда Афоня замолкал, кто-то из диких людей тут же таскал его за ухо и что-то мычал: мол, пой, паря, покуда жив!

— Едва ухо не оторвали, спаси, Господи, и помилуй.

На ночь глядя решили в обратный путь не идти, все же места кругом были незнаемые, даже Маюни терялся, да и сам тут ничего толком не знал, а только слыхал кое-что когда-то от своего покойного дедушки-шамана. Но и разбивать лагерь на месте битвы – боже упаси! Своих убитых похоронили, а закопать людоедов уже не оставалось ни сил, ни желания.

Посовещавшись, решили отойти к реке, точнее сказать, к протоке, связывающей реку с небольшим круглым озерком, вокруг которого во множестве рвались к небу стройные, с янтарными смолистыми стволами, сосны.

Вечерело. Светло кругом было, хорошо – спокойно, красиво и благостно. Да и на удивленье – водичка в озере оказалась на диво теплой, так что вполне можно было выкупаться, смыть пот брани да кровь, что казаки во главе со своим атаманом с большим удовольствием и проделали, оглашая округу довольными криками.

— Ой ты, господи боже мой! Вот это теплынище. У нас в Чердыне не кажное лето такая водичка.

— Вот так зима, козаче! Вот так оттепель – теплее лета, что ль?

— Выходит, теплее.

— Так и вогулич наш про теплынь говорил, про вечное лето.

— Не обманул!

— Знать, и про идола златого – не обманул тоже! Есть он тут, идол-то!

— Ох, братцы, забогатеем скоро! Домой вернемся – чистые бояре будем.

— Гляди-ко, боярин какой выискался! С немытым-то рылом да в калашный ряд.