Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
Ох, и глаза у нее были сейчас! Пылающие, дикие… Такая точно убить сможет, что уж и говорить. — Вот что, – не оглядываясь, быстро продолжила Настя. – Я сейчас отойду, а вы… кто-нибудь из вас – раздевайтесь. — Как раздеваться? – опешила, зарделась, Онисья. – Догола? — Догола. А как вы думали? Кто-нибудь из вас… скорее решайтесь. Авраама подергала рыжую челку: — Я, если надо, могу… — Вот и славно… Обожди немножко. Ой! Поднявшись на ноги, Настасья прихватила корзину и, вдруг скривившись, принялась громко, с надрывом, стенать: — Ой, лихо мне, лихо! Ой, живот, девы. Схватило… Отойду-ка за куст, ага… А вы подождите. Блеснув карими очами, девушка быстро скрылась в кусточках, затаилась, наложив на тетиву стрелу… Теперь только ждать осталось. Может, и не так все, как подумалось, но береженого Бог бережет, так-то! А на полянке возле рябиновой рощицы между тем разворачивалось прелюбопытнейшее для похотливого мужского глаза действо. Резко вскочив на ноги, рыженькая Авраама вдруг громко заверещала и с криком: «Ой, какой-то жук за шиворот забрался!» – быстро стащила с себя сарафан, а следом за ним – и рубаху, оставшись в чем мать родила. Небольшого роста, белокожая, с грациозным, словно у лебедушки, станом и крепенькой, с припухлыми розовыми сосками, грудью, Авраама была очень красива – и прекрасно это знала. Красивые девушки вообще врут, когда говорят, что не догадываются, как они красивы! Эта вот, рыженькая, никому не лгала – ни себя, ни людям, ни неведомым – добрым или злым – зрителям, таившимся сейчас в можжевельнике. Впрочем, таились они недолго. Не успела Авраама, явно любуясь собой, покрутиться, подставив подружке спину, якобы для поисков мифического жука, как из лесу выскочили трое мужиков и что есть мочи понеслись к девкам: — А ну-тко, девы! Ужо посейчас… ужо… Всех троих девушки знали, не так, конечно, чтоб уж очень хорошо, но знали, в ватаге видели – та самая троица, что нагнала струги на лодке: белобрысый нелюдимый татарин Исфак, мосластый, с лошадиным лицом, Карасев Дрозд – мужичонка так себе, недалекий – и здоровущий звероватый Лютень с обширной, сверкающей на солнце плешью. Лютеня в ватаге никто не любил – побаивались за нрав свирепый, обожглись уже как-то раз казачки, подразнили… потом едва ноги унесли, да и не унесли бы, коли бы сам атаман не вмешался. С самого начала, как только приняли в круг, эта троица всегда держалась наособицу, ни с кем особенно не дружилась. Для общения им вполне хватало друг друга… а вот теперь, видать, захотелось дев. И златого идола они тоже хотели, значит, вовсе не собирались оставлять девчонок в живых. Рассудив так, Настена больше не думала – просто прищурила левый глаз, да потянула наложенную на тетиву стрелу… Лютень догнал бросившихся бежать дев первым, поймал голую Авраамку за локоть, швырнул на проталину и вдруг, вытащив кнут, принялся хлестать, хлестать, хлестать… несчастная девушка закричала, закрывая лицо руками… Плешивый палач осклабился, да, пнув девчонку в бок, снова занес кнут… Замахнулся, да вдруг обмер, осел, повалился наземь, в подтаявший на солнышке снег. В толстой шее Лютеня торчала тонкая остяцкая стрела с серыми перьями трясогузки, из раны толчками вытекала кровь. — У-у-у! – силясь подняться, утробно завыл палач. |