Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
Мечтая о девах, Семка почувствовал внизу живота жар, томный и стыдный, но, тем не менее, весьма приятный, сладкий, такой, что… Потом, правда, хорошо бы грех замолить, но то уж пустяки… А вот, что кусты рядом шевельнулись – то не пустяки совсем! Кого ж это там носит? — Стой, кто идет! – проворно вскочив на ноги, Короедов выставил вперед рогатину и, грозно сдвинув брови, повысил голос. – Покажись, говорю! Хуже будет. Никто не отозвался, мелькнула лишь за деревьями чья-то желто-полосатая тень. Барсук! Тьфу ты, черт, напугал, леший! Вытерев выступивший на лбу пот, Семка прислонил рогатину к сосне и, подумав, накидал на тропинку сухого хворосту да коряжин – чтоб, ежели пойдет кто, так захрустели бы под ногами, чтоб еще издали слышать. Сладив все, повалился в траву, глаза прикрыл сладострастно… Оп! Хрустнуло за кустами-то! Шел кто-то… Да нет, не шел – крался! Один раз только и хрустнул – не углядел, а дальше затихло все. Знать, умел ходить… следопыт. И это не проверяльщики – тем-то чего ради таиться? Как товлынги бы шли, напролом, еще бы и ругались. Короедов живо спрятался за сосну, лук из колчана вытащил, стрелу приготовил – а ну-ка, кто там пробирается лесом? Покажись-ка! Спросить не успел, смех тихий да голоса услышал, один голос – девичий, второй… второй будто бы знакомый. Ну, точно – Яшка! Яшка Вервень, из молодых. Выбрался на опушку, выругался: — И кой черт коряг на тропу накидал? Руки пооборвать бы! — Ой, не ругайся, Яш-ша. Позади, следом за молодым казаком, пробиралась черноокая дева, та самая, с кем Яшка и хороводился, как ее звали, Семка не помнил, да она ему и не особенно-то и глянулась – тощевата больно, да и грудь не такая, как в сладостных Семкиных мечтах – из-под кухлянки-то, чай, не выпирает. Караульщик хотел уж и показаться, шугануть парочку, прикрикнуть грозно – а ну-ка, пошли прочь, дозор нести не мешайте! Хотел было… да не успел – Яша с девкой своей вдруг принялись целоваться, потом повалились в траву, а дальше… дальше Семке и самому интересно стало. Вот вылетела из травы кухлянка… послышался смех… показалась голая девичья спина… жадно шарящие по ней Яшкины руки… Прячущийся за сосной Короед закусил губу, вытянул шею… и, вдруг почувствовав за спиной чьи-то крадущиеся шаги, обернулся, как был – с луком, со стрелою… И встретился – глаза в глаза – с колдуненком! Тощим таким, грязным, смуглым. Помощником главного колдуна, Енко. — Ты почто тут? – грозно спросил Семка. Колдуненок, как видно, собрался ретироваться, да тут поднялась из травы – как есть, голая! – девчонка. Свернула глазами, бросила: — Ясавэй!!! Добавила что-то по-своему, с вызовом, ничуть наготы своей не стесняясь. Тут и Яшка из травы поднялся с саблей, да колдуненок так на него глянул, что казак молодой замертво повалился навзничь. Не помогла и сабля! — Ах, ты так! Волнуясь, Короедов выскочил из своего укрытия и тут же пустил стрелу, да, увы, промахнулся… а колдовская голая девка вдруг, повернувшись, прыгнула на него, словно кошка, зашипела, за лук ухватилась: — Не стреляй! Не надо. Тут и этот подскочил, колдуненок, замахнулся на Семку ножом бронзовым, дева живенько за руку его схватила да вывернула, так, что ножик в траву улетел! Умелица, гляди-ко. Тощий на Короедова глянул – словно обухом по башке треснул! Оглоушил маленько. Девка же что-то заговорила, сначала – зло, потом мягко, а затем и вовсе заплакала, на шею колдуну бросившись. |