Книга Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход, страница 235 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Первой на берег реки, конечно же, вышла ватага. Поняв, что пути дальше нет, казаки развернулись, в два ряда встали плечом к плечу, спрятав раненых и женщин за спины и выставив вперед копья, словно для отражения крылатой польской конницы. Огромные курицы, растопырив крылья, ринулись вперед, напоролись на пики и отхлынули, потеряв несколько товарищей. Чуть помедлили, подкрались осторожнее, принялись жрать погибших.

Шляхтичи, надо признать, до такого никогда не опускались.

— Если строй прорвут, – мрачно предсказал десятник, – пожрут всех. За спину заскочат, слабых загрызут сразу, а клочья строя опосля по частям задавят.

— Они ведь не люди, дядя Силантий. Не догадаются.

— А тут много ума не надо. Сбиться стаей плотнее, да в одно место массой всей и вдарить.

— Ты их еще научи! – хмыкнул Матвей. – Глядишь, в сотники возьмут. Главным по курятнику будешь.

— Сами не сообразят – колдуны с драконов надоумят. Казаки не смогут стоять долго. Они и так устали изрядно. Нужно что-то придумывать.

— Не останавливаться… Главное, не останавливаться… – тихо напомнила шаманка.

Десяток Силантия Андреева добрел до ватаги – усталых беглецов волчатники и вправду словно не заметили, продолжая с риском для шкуры наскакивать на копейщиков.

— Не останавливаться…

Матвей покосился на свою невольницу и, пройдя по берегу мимо товарищей, вошел в реку, уперся в дно комлем ратовища, чтобы не снесло течением, стал шаг за шагом погружаться. Митаюки схватилась за его ворот и пошла следом.

Вода поднялась по торбасам, десятками раскаленных когтей вцепилась в голую кожу, дыхание свело от холода. Мороз поднимался все выше, добравшись до пояса, сведя судорогой живот. Серьга, теперь уже бочком, бочком двигался дальше. Вода поднималась все выше, захлестнув ему грудь, потом дойдя до плеч. Митаюки уже не шла, а плыла, мертвой хваткой вцепившись в одежду казака и чуть покачиваясь, словно бесчувственное бревно.

Шаг, еще шаг… Вода добралась до шеи, подбородка, норовя захлестнуть в рот. Матвей плотно сжал губы, задрал лицо, дыша носом, привстав на цыпочки. Шаг, еще шаг… Вода продолжала плескаться на губы, норовила забраться в нос. Шаг, шаг, шаг… Высокая волна залила лицо, скатилась. Еще шаг. Потом еще, упираясь в дно копьем. Шаг. Губы все еще заливало… Но глубже не стало! Еще шаг – Матвей смог опустить подбородок, хватануть воздух ртом. Еще шаг…

— Вторая шеренга, шаг назад! Поворачивай, к берегу отходи! – во всю глотку заорал воевода. – Михейко Ослоп в середину! Локтями сцепляйтесь, мужики, не то смоет. Бабам по себе пробраться дайте, раненых протащить. Напрягись, православные!

Длинной, сцепившейся локтями цепочкой казаки выстроились поперек реки, позволив девкам, хватаясь за их плечи, переплыть с берега на берег, а затем стали вытягиваться сами, один за одним. Ощетинившийся копьями строй стремительно ужимался, уходя в реку, пока, наконец, Иван Егоров, пугнув кончиком рогатины излишне наглого волчатника, не схватил немца за руку и последним не ушел с берега в воду. Вытянутый живой цепочкой сотоварищей, он вскоре очутился по другую сторону потока: мокрый до ушей, промерзший насквозь – но живой и невредимый.

Пернатые хищники, оставшиеся за рекой, возмущенно кудахтали и бегали туда-сюда, хлопали крыльями, а некоторые даже попытались перебраться следом. Однако их крупные туши оказались для течения легкой добычей – двух волчатников река еще с отмели унесла в море, и остальные предпочли отступить.