Книга Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход, страница 18 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Юный остяк покивал, растирая затекшие от веревок руки. И тут же скривился, побледнел.

— Поди, болит спина-то? – доброжелательно осведомился священник… однако продолжил фразу уже не столь участливо: – Правильно болит. Ты казака нашего почто чуть не угробил, змеина?

— Я не хотел казака. Хотел только бубен вернуть. Дедушкин бубен, да-а.

— Так дед-то твой, выходит, волхв? – отец Амвросий нехорошо прищурился – языческих жрецов он, мягко говоря, не жаловал.

— Не волхв, а шаман, да-а!

— Невелика разница. Одно и то же! Ох, зря мы тебя отвязали…

— Не зря! – сверкнув глазами темно-зелеными, как еловые лапы, спасенный неожиданно перекрестился. – Вам Господь за то воздаст сторицей.

Увидев такое дело, священник ошарашенно заморгал:

— Так ты что, крещеный?

— Нет.

— А что тогда крестишься?

— Просто уважаю ваших богов, – парень повел плечом и снова скривил от боли тонкие губы.

Густые русые волосы его упали на глаза мягкой нечесаной челкой.

— И что нам теперь с ним делать? – почесал затылок отец Амвросий. – С собой вести? Так сбежит… разве опять связать только.

Иван вдруг смачно зевнул, поспешно перекрестив рот, и потянулся, с хрустом расправив плечи:

— Да пусть бежит – зачем он нам нужен-то? Тем более с такой-то спиной… Эй, паря, тебя хоть как звать-то?

— Маюни, – узкое лицо пленника вдруг озарилось совсем детской улыбкой, застенчивой и белозубой. – Маюни из рода старого Ыттыргына, да-а. Мы в лесах жили, по берегам Ас-реки, русские ее Обью называют, а край тот – обдорским. Хорошая река, большая, широкая, да-а… мы там хорошо жили… пока колдовские люди не пришли… Убили всех, в полон многих угнали – богам своим жестоким в жертву.

— Господи, Господи! – поиграл желваками священник. – Жаль, нам в те края не надо, а то бы… Показали бы им – жертвы! Тебе лет-то сколь?

— Тринадцатую весну видал.

— Понятно, – усмехнулся Иван. – По-вашему – совсем уже взрослый. Жениться пора.

— Пора, – парнишка улыбнулся с неожиданной грустью. – Девушку только хорошую найти надо, да-а. Только вот… сирота я, из рода моего никого не осталось… посватать некому! Да и не нужен я никому… безродный.

Маюни вздохнул, опустив густые ресницы, и снова скривил губы, взглянув на казаков исподлобья:

— Так я пойду, можно?

— А что, есть куда идти? – усмехнулся Иван. – Да и сможешь ли?

— В лес пойду, да-а, там барсучий жир – целебный.

— Не замерзнешь? Все же зима скоро.

— Так я же лесной житель! Вылечусь, мухоморов заварю – петь-плясать, веселиться буду!

— О как! – приятели с хохотом переглянулись. – Мухоморов он накушается, ага! Так есть еще в лесу мухоморы?

— У меня сушеные припасены, да-а.

— Да-а, – со смехом передразнил атаман. – Без мухоморов, конечно, веселье никак, знамо дело.

Маюни тоже засмеялся, но грустно:

— Одному без мухоморов не весело, да-а.

— Думаю, одному и с мухоморами-то не очень… – Иван махнул рукой. – Ну, прощай, паря. А хочешь, так к нам приходи – проводником. Раз, говоришь, леса здешние знаешь.

— Я подумаю, да-а, – совсем по-взрослому отозвался отрок.

Да он и был взрослым, лишь только по годам – маленьким, но не по сути. Юный охотник, лесной житель, привыкший полагаться лишь на себя самого… да еще на богов и лесных духов.

— Странный он какой-то, – свернув за мечеть, атаман покачал головой. – Остяк, а волосы светлые… и глаза.