Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
Из какого-то темного, заросшего чертополохом проулка вдруг выскочил мосластый на лицо казак в изорванном узком кафтане с рукавами по локоть – чюге – и с обнаженной саблей в руках. Шапки на казаке не было, злые глаза метали молнии, на левой щеке кровянилась рана. — Вогулича не видали, робяты? – увидав своих, прокричал казак. – Низенький такой, гнусный. В кафтане из шкур. — В малице, – педантично поправил отец Амвросий. – Нет, не видали. А что, должны были видать? — Да вот погнался за ним, а он… нырнул тут куда-то… Еремеев покачал головой: — Не, не попадался вогулич. А что сотворил-то? — Да, гаденыш, выскочил откуда-то, кинулся – бубен из общей кучи схватил – и наутек! Я уж было его и схватил, так он мне, собака худая, ножом чуть не в глаз – хорошо, увернулся. Не-е, братцы, такое прощать нельзя, наказать надо! Побегу, поищу… — Давай ищи, – пожал плечами Иван. – Удачи тебе, козаче. — Бубен, – тихо, себе под нос, промолвил отец Амвросий. – У язычников-то бубен много чего значит. Может, не простой вогулич-то – волхв, по ихней речи – шаман. — Знаю, что шаман, – атаман рассеянно покивал и вдруг улыбнулся. – А помнишь, как на зимовье, в острожке-то, речь вогуличей да остяков учили? Ты ведь начал, да казаки некоторые… я вот теперь жалею, что мало втянулся – могла бы и пригодиться еще речь-то. — Напрасных знаний нету, сын мой, – назидательно ответствовал отец Амвросий. – Вот и Афанасий язык тот учил… Еремеев снова засмеялся, на этот раз громко, взахлеб: — Ага, учил бы он, кабы не твоя палка! — А в любом ученье, сын мой, без палки поначалу никак, – с кроткой улыбкой заметил священник. – Особливо ежели ученик годами мал да в разум еще не вошел. Тут токмо телесные наказанья помогут, иначе баловство одно будет, а не учение. Сказано – розга ум вострит, память возбуждает и волю злую в благо преломляет! — И ведь верно сказано-то, – атаман согласно кивнул и, остановившись, вскинул голову. – Ба! Правильно идем-то? Что-то я минарета не вижу. — Да вон он, минарет, – отец Амвросий тоже посмотрел в небо. – Вроде… — То-то и оно, что вроде, – хмыкнул Иван, поправив сунутый за пояс немецкий пистоль, прихватил заряженный с собой на всякий случай! – Заплутали мы с тобой, отче. Городок-то не маленький, пожалуй, не меньше Могилева будет. — Могилев? – священник расхохотался. – Да не меньше Смоленска, точно! Татарские города вообще все – большие. И очень хорошо устроенные… ну, чтоб удобнее было жить. Вода по трубам течет, нечистоты… — Да, – шмыгнув носом, Еремеев внимательно осмотрелся вокруг. – Это хорошо, когда по трубам. Одначе сейчас-то нам куда? Влево или, вон, вправо? Молодой человек кивнул на развилку, и отец Амвросий озадаченно почесал затылок, сдвинув набекрень добротную бобровую шапку: — А, пожалуй, направо, сын мой! — Отчего ты так думаешь, отче? – к чему-то прислушиваясь, Иван хитровато прищурился и почесал шрам. – Подожди, подожди, сейчас сам скажу. Справа ты шум слышишь – голоса, крики. Явно на площади шумят, а площадь где? У церкви татарской – у мечети. — Верно, сыне. — Ну, и что стоим-то? Идем! На небольшой округлой площади, у красивой, покрытой изумрудно-зелеными изразцами мечети, собралось, наверное, человек с полсотни казаков и немцев. Все возбужденно гомонили, перекрикивались, смеялись, словно беспечная рыночная толпа в ожидании представления заезжих скоморохов. |