Онлайн книга «Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит»
|
— Не в службу, а в дружбу, мил человеце! Коль ты в Ромашково, уважь, иголки Карасевой Марфе, вдове, передай, она уж за них заплатила. Там, где живет – спросишь. — Инда, давайте, передам, – Осетров, конечно, не отказал, улыбнулся. – Иголки-то, чай, не уклад, не железные крицы! Все и расхохотались. — Да-а, чай, крицы-то на плечах далеко не утащишь! Так вот и разошлись. Кирилл шагал споро, лишь пару раз присаживался отдохнуть, да перекусил слегка прихваченным из дому рыбником. Супруга пекла – вкусно. Углядели сыскного еще издали – и выставленная (все ж приграничье!) сторожа, и пастушки. Едва в деревню вошел, тут и девчонки налетели, побросали все дела! — Ой, люди добрые, офеня пришел! Офеня-а-а! Новость разлетелась по деревне в един миг! Спрятав улыбку, сыскной опустил на вытоптанную траву, под березкой короб, открыл, да принялся выкладывать свой немудреный товар. Его тут же обступили в нетерпенье. — А браслетики нынче есть? Желтенькие? — Всякие есть. — А ленты, дядечка, ленты? Синие есть ли? — Под твои-то очи, красавица? – обернувшись, подмигнул сыскной. – Да в раз сыщем! — А платочки, платочки? — Ой… гляньте-ка! Сукно цветное! — Настоящее, из Любека-града! – похвалился офеня. – Однако ж предупреждаю сразу – недешево! — А браслетики сколько? — Полпирога… Тебе, милая, уступлю за медяху! — Ой, а мне еще… Расторговался парень быстро, правда, и про просьбишку не забыл, вспомнил: — А где у вас тут такая Марфа, Осетрова вдова? Иголки ей передали… — Ой! Иголки! Она поминала… Посейчас, сбегаем, позовем… Да вон она уж идет, в платке синем! Кроме вдовицы, еще подошел сутулый, с редкою бороденкою, мужичок – весь из себя спесивый, важный что твой боярин. Ну, судя по одежке – беличья шапка да длинная рубаха темного немецкого сукна – до боярина не дотягивал, но и не из простых – скорее всего, это вот Анемподист-тиун и есть! Ну да – похоже! Вон как покрикивает! — А ну, расступись! Расступись, говор-рю, бабы! Народишко почтительно расступился. — Торгуешь? – глянув на «офеню», строго спросил тиун. — Нет, ладьи починяю! – Осетров хмыкнул в кулак – и чего спрашивает? Раве ж не видно? — Ты зубы-то не скаль! Не то враз лишишься… Я – боярина Гюряты Степановича Собакина тиун! А деревенька эта – его. — А-а! Так бы и сказал, – сыскной низенько поклонился. — Вот, так-то лучше, – довольно покивал Анемподист. – Как отторгуешь, вон в ту избу кой-что занесешь! Тиун показал на стоявшую невдалеке небольшую, но справную усадьбу, сразу за которой виднелся тын, а уже за ним – настоящие хоромы в три этажа, с сенями и теремом! — А там не боярин ли ваш живаху? — Бывает, и он… Ладно, некогда мне тут с вами… Про кой-что не забудь! — Уж, батюшка, не забуду! Еще раз поклонившись – спина-то, чай, не переломится – Кирилл проводил тиуна взглядом и бойко продолжил торговлю, так, что уже к полудню почти все и расторговал – осталась только «штука» – отрез – сукна да серебряные кольца. Дорого – не брали. Ну, пару колец пришлось отдать тиуну в качестве пошлины «за торговлю», сукном же так никто и не заинтересовался. — Ты, паря, еще бы паволоки притащил! Смердам-то да холопам – куда как нужно! – издевательски хмыкнул Анемподист. — Так, а может, это… боярскому люду? В хоромы? — Х-ха! Хотя, попробуй, сходи… Коль от ворот не погонят! |