Онлайн книга «Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит»
|
— В Ромашково, значит… Что-то долгонько… Вновь выпроводив Онисима на крыльцо, сыскные принялись совещаться. Опасение того, что Николая, вполне статься, уже нет в живых, высказали оба и так же разом пришли к единому мнению о том, что хватать – «имать» – тиуна Анемподиста сейчас невместно. Доказательства знал только Кольша (на берестине много не распишешь да тайное не доверишь письму), а то, что рассказал юный посланник, требовалось еще проверить, ибо слово смерда против слова рядовича тиуна стоило не так уж и много. Кроме того, действовать в чуждой вотчине без ведома хозяина было как-то не очень достойно и вовсе не по закону. Однако же и оставлять все, как есть, тоже не следовало… — Надо бы за тиуном тем приглядеть, – высказал общую мысль Кирилл. Степан Иваныч пригладил бородку, аккуратно подстриженную на западнорусский манер: — Это опять в Ромашково – новый человек! И что, ты думаешь, будет делать тиун, коли он и есть переветник? — Затаится… И соглядатаев своих приставит. — Вот! То-то он и есть. — Тогда бы… может, кого там найти? Из местных… — Ну-у… А, пожалуй! – тут же усмехнулся начальник сыскной избы. – И я даже знаю, кто бы нам мог помочь! — Новая служанка боярина? Ну, та девица, про которую говорил князь… – Осетров схватывал идеи на лету. – Как же ее? — Ярилка… А как в крещенье – не помню. Из Рогнединых девок… То есть боярыни Серафимы Изваровой… Эта Ярилка как раз нынче там, в Ромашково – где ж ей еще быть? В поход воинский не возьмут – чай, не воевода. – Степан Иваныч плеснул в кружку кваса из стоявшей на подоконнике крынки. Глянул на подчиненного: — Будешь? — Ага. Да я сам налью… А воевода Дормидонт, значит, в походе… с боярином своим и князем… — Уж скоро возвернуться должны! Седмица, другая… Однако ты прав – за тиуном ромашкинским все одно присмотреть надо! Мало ли, натворит чего? Вот что! Сегодня же отправишься в Ромашково! — Сделаю! – поднялся сыскной. За что он уважал свое непосредственное начальство, так вот за это – умение быстро принимать решение и нести за него ответственность, не сваливать на других. — Знаю, что сделаешь. Говори – как? — Прикинусь офеней… Там их много сейчас… Девицу сыщу, свяжусь… Там уж, на месте, соображу, как… – склонив голову набок, Кирилл искоса посмотрел на начальника. – Ей сказать что? — Тайное слово, – согласно кивнул тот. – Мы ее для встречи с Кольшей готовили… Ну, чтоб помогла… Слово тайное дали. Даже – слова. Что немногие знали. Запоминай! Самобеглые повозки, железная змея, ад! Запомнил? — Ага! — Ну, тогда – удачи. Да поможет тебе Господь! С этими словами Степан Иваныч перекрестился на висевшую в углу икону Божьей Матери. То же самое сделал и Осетров. — Парня сюда позови… – тиун вовсе не позабыл про Онисима. – К делу пристроим. * * * К обеду Довмонт, именуемый нынче как рыцарь де Фюнес, и шевалье Альберт де Шализ из Лотарингии, приговорив кувшинчик принесенного шевалье вина, сделались самими лучшими друзьями. Даже сыграли в кости – Довмонт проиграл и тут же расплатился «тяжелыми» полновесными пфеннигами. — Ах, Луи, поистине, вы благороднейший человек! – восхищенно признался рыцарь. – Да-да, не то, что эти! Знаете, как они жульничают в кости? Ого-го! А еще – святые братья! Ханжи – вот они кто. Так еще бы! Первый магистр ордена меченосцев, некий Венно фон Рорбах… если я правильно произношу это варварское имя… Так вот он был зарублен топором за то, что жульничал! И зарубил его такой же орденский брат! Нет, вы только подумайте! Зато строят из себя – ого-го! Но, Луи, здесь, в общем-то, неплохо. Скучновато, но можно получить землю с крестьянами – и преизрядно. Ну и серебро… Хоть мы и рыцари, а не всякий сброд – а все ж серебришко не помешает, а? |