Онлайн книга «Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит»
|
Слуги уже увели на двор Онисима, вышли и дружинники… — И кто там? – напрямик спросил воевода. — Цвеллер, – покосившись на двери, Анемподист хмыкнул. – Перстень тебе златой передал и просил кланяться. Жечь особо не будут, мелочь похватают – и прочь. — Мелочь они похватают… – недовольно скривился Дормидонт Иович. – Ишь ты, наживутся за наш счет. — Не за наш, друже Дормидонт, а за хозяйский! — Все одно, – воевода махнул рукой. – Одного перстня – мало! — Монеты еще серебряные. Пфенниги. Хоть что-то! Да не журись, друже! – неожиданно хохотнул Анемподист. – Не все же нам кому-то служить? Скоро и сами для себя поживем… Где-нибудь в Полоцке… или даже в Риге! Дома купим, людишек… — Эх, скорей бы… Скорей! Сорвав рубаху, слуги бросили Ониську на лавку, вытащенную на задний двор. Светало уже, белесое небо над дальним лесом занималось зарею. Здоровущий мужик, закатав рукава рубахи, вытащил из-за пояса плеть… и задумался. — А сколько ударов-то? Не сказал. Опять же – и как бить? А, Егорий? Другой слуга, Егорий, выглядел куда более степенно, насколько это вообще возможно для слуги – челядина или холопа. Лет тридцати, среднего ростика, лицо узкое, бородка… Верхняя рубаха доброго немецкого сукна, кожаный пояс, кошель-калита, суконная, с беличьей оторочкой, шапка, на среднем пальце – серебряное кольцо. Доверенное лицо! Умен, а главное – предан. — Я вот так думаю – ты для острастки побей, – Егорий потеребил бородку. – Не шибко… но и не так, чтоб в радость. — А сколько? — Да с полдюжины, пожалуй, хватит… — Ну, что ж… Примерился мужичага. Ожег! Хоть видно и не в полную силу стегал, а все же больно! Дернулся Онисим, вскрикнул… Почувствовал на спине кровь… Еще удар… еще… — У-у-у! И все! Кончилась экзекуция. Егорий отвязал парня, рубаху подал: — Пока что посиди-ка маленько так – рубаху не пачкай. И Кустодеюшку благодари – что легко отделался. — Благодарствую, – пересилив себя, поклонился мальчишка. Палачу – Кустодею – вежливость такая понравилась. Ухмыльнулся Кустодей, бородищу пригладил: — Ништо. Коль теребить не будешь – к завтрему заживет. — А денек-то сегодня славный выйдет! – глянув на небо, улыбнулся Егорий. Потом перевел взгляд на отрока. – Ну, давай, шагай в поруб, что встал? — Да я б… – Онисим закусил губу. – Дружина-то поскакала? — А как же! Только что вот… — Ну, слава богу… Теперь и в поруб можно. В просторной подклети оказалось холодно, и парень быстро замерз – зуб на зуб не попадал. Хорошо, Кустодей пожалел – притащил соломы да дырявую овчинку кинул… Видать, хороший человек, добрый… Еще хорошо, что дружина все же поскакала в Костово… Может, успеют помочь… или нагонят, отобьют полон. Хоть что-то… Значит, не зря он… Будем надеяться! Господи… как же там сейчас? Как сестра, братья, матушка… дед Никифор? Вот бы с дружиной… Так нет же – сиди теперь. Потеплело. Первый солнечный лучик ударил сквозь щель. Задумался Онисим. Это за что же его в поруб? За что плетей? За дерзость да непочтительность? Так, а что он такого сделал-то? Ну, воеводе поклониться забыл… Зачем же сразу в плети? В поруб зачем? Ведь куда же он, Онисим, из деревни-то делся б? Коли есть еще деревня… Коли есть еще деревня. А вдруг нет? Пожгли, порубили всех… Эх! Они там… А он тут, как дурень… в узилище… считай – ни за что… |