Онлайн книга «Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит»
|
Странная это была песнь. Да и танец – странный. Литовец словно бы умолял кого-то: падал на колени, воздевал руки к усыпанному звездами небу, к молодой луне… Кольша разбирал даже отдельные слова, правда, не понимая смысла. — Вакарине! Вакарине! Велиона! Земине! Все громче и громче кричал литовец, кружась в своем странном танце. Вот, отбросив бубен, упал на колени перед девой, исступленно провел ладонями по животу и бедрам пленницы, явно дрожащей от страха… Снова отпрыгнул. Схватил бубен, заколотил… подпрыгнул, как мог, высоко… — Вакарине, Вакарине… Пикуолис, Дьевас, Перкунас! Опять приник к деве, погладил, поцеловал в живот… Резко отбросил бубен… В руке литовца сверкнул кривой нож… — Велиона! Земине! Закричав, Йомантас воткнул нож в живот несчастной… та закричала от боли, дернулась… хлынула кровь… Литовец завыл, словно дикий зверь, и, вытащив нож, рассек жертве горло! Кольшу едва не стошнило, да и те, кто стоял под липою, явно испытывали похожие чувства. Все. Кроме боярина и женщины. Они-то как раз и поспешили к дубу, что-то приказав слугам… Те быстро отвязали от дубового ствола мертвую девушку и, раскачав, швырнули тело в костер. — Добавьте еще сучьев! – громко приказал боярин. Хрипловатый голос его вдруг показался отроку каким-то смутно знакомым. Впрочем, парня сейчас просто трясло, зуб на зуб не попадал от отвращения и ужаса, так что не до голосов было. А зря! Раскидистая крона липы лишь казалась густой. Листва еще не вошла в полную силу, к тому же яркая молодая луна светила отроку прямо в спину… — А ну, слезай! Слезай, говорю, иначе достану стрелой. Кольша даже не сообразил, что это – ему. Как сидел, так и сидел, не шелохнулся… пока что-то не просвистело над самым ухом. Стрела! Литовец лежал в молодой траве навзничь, не шевелясь и раскинув в стороны испачканные в крови руки… устал… Литовец… язычник… Так он жертву приносил, вот что! Теперь поня-атно… Но это все… Они что? Тоже язычники? — Слезай, кому сказано! — Что там такое, Дементий? – обернулся боярин. — Черт какой-то на дереве прячется… Сейчас мы его скинем. Эй, робяты… Дожидаться «робят» Шмыгай Нос не стал – ну, точно, скинули бы. Слез. Да попытался тут же сбежать, сигануть в темноту. Увы, неудачно… Сильные руки схватили парня за шиворот, за ухо… — И кто это у нас? Боярин подошел совсем близко. Звякнули на поясе бляшки… Кольша непроизвольно ахнул – узнал. Все ж таки вспомнил! Это ведь тот самый! Убийца! С реки… Дернулась холеная бородка, надменное лицо вдруг удивленно скривилось: — Ох ты ж боже мой! Ну, надо же… Не тот ли ты, отроче… Да ведь верно – тот. Ну-у-у, паря… вот и свиделись. Ишь ты – пристатилось, пришлось. Глава 8 Жрец больше не появлялся. По крайней мере, Игорь его не видел, да и Ольга – тоже. Исчез Йомантас, пропал, быть может, обратно на Литву подался. Зачем вот только приезжал? Один Бог знает или, лучше сказать – Пикуолис. Что ж, пропал и пропал – туда и дорога, с такими типами, как этот чертов язычник, лучше вообще не встречаться, не видеть больше никогда. Тем более с беременной-то супругой… Игорь успокоился, а вскоре и совсем думать забыл про молодого жреца. Лишь так, вспоминал иногда – мол, забавный такой парень. Забавный – в этой жизни. А как насчет той, в которой милую Оленьку принесли в жертву кровавым литовским богам? Правда, молодой аспирант Игорь Ранчис и его беременная красотуля-жена той жизни не ведали и не помнили. Для них ее не было. Только для Довмонта – была… и, верно, еще – для Йомантаса… |