Онлайн книга «Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит»
|
Вот и выбирал купец: — Эту – в сани… Эту, глазастенькую – тоже… Насчет девственности рабынь Али-Абрахман не сомневался, всех девушек еще на стадии покупки тщательно смотрел лекарь-табиб. — Так… эту тоже в сани… А эти чернавки и пешком дойдут… Кто еще остался? — Мальчики, любезнейший господин Али. — Ну, давай мальчиков… Э! Ты кого привел? Волос черен, как вороново крыло… пешком пускай… Ага… Беловолосых да белоглазых что, нету? — Нету, господин, – верный слуга Фартах поклонился, приложив руку к отвороту теплого зимнего халата. – Еще один остался… Но тоже не светленький… Хотя кожа хорошая, белая… — Ладно, поглядим, – купец щелкнул пальцами, с подозрением оглядывая введенного парня, совсем еще юного отрока с узким детским лицом и синим взором. Волосы да, не светлые… какие-то рыжеватые, что ли… Но в общем… — Снимите с него рубаху… ага… И впрямь кожа белая, чистая… — Как тебя зовут, славный юноша? – улыбнулся Али-Абдрахман. Повторив вопрос по-немецки, Фартах хлестко ударил невольника по губам тыльной стороной ладони. — Отвечай, свинья, когда хозяин спрашивает! Или хочешь, чтоб с тебя содрали кожу? — Меня зовут Альбрехт, – выдавил из себя парнишка. Слуга тут же перевел: — Его зовут Али-Брехт, господин. — Надо же! Почти как меня. Хохотнув, купец велел поместить юношу в возок. Невдалеке от его собственного. Отдав все необходимые распоряжения, Али-Абдрахман велел готовиться к отъезду. Да все уже было готово – и возы, и телеги, и воины. Купец даже нанял дополнительно две дюжины местных стражей. Не до конца пути и даже не до Твери – до Торопца только. По всему Пскову ходили слухи о каких-то ужасных разбойниках, что завелись в пригородных лесах по берегу реки Великой. Вот их-то и опасался купец, расчетливо наняв дополнительную охрану. Выехали еще засветло, едва только начало светать. Стоял небольшой морозец, и полозья саней и кибиток ходко скользили по зимнику, так что не приходилось даже погонять лошадей. Если б не пеший полон, так могли бы рвануть так, что уже очень скоро были бы дома… Если б не пеший полон. Ну, а куда их было девать-то? Саней на всех не хватало. Так что в загородные леса добрались, лишь когда совсем рассвело. Славно стало – покрытые сребристым инеем деревья, солнышко, хрустящий под полозьями снег. Задремавший было купец совсем проснулся и приказал привести к нему юных светлооких рабынь. Чтоб пели песни, плясали в просторной кибитке и вообще всячески развлекали. Явившиеся невольницы покорно уселись в углу. Для танцев все же не хватало места, а песни они пели такие заунывные, что почтеннейший работорговец с досадой махнул рукой и, прогнав девок обратно, вспомнил о мальчике Али. — А приведи-ка, Фартах! Мальчишка держался скованно, дергал тонкой шеей, косил глазами, словно угодивший в капкан волчонок. — Садись, садись, вьюнош, – ласково велел Али-Абдрахман. – Вот шербет, изюм – кушай. А овчину свою сними, у меня здесь тепло… вот, смотри – жаровня. Фартах. Ты подложи еще углей, а потом ступай себе… Ступай, ступай, когда понадобишься – позову. Подбросив в жаровню углей, тощий слуга, кланяясь, потряс редкою бороденкой и удалился, выпрыгнув из кибитки. Купец юному Альбрехту не понравился. Да и как может понравиться работорговец? Толстый, похожий на жабу, с круглой физиономией сварливой и алчной бабы, торговец все же показался человеком не злым. Отправив слугу, разговаривал с отроком ласково, угощал… Говорил, говорил что-то непонятное, сверкая маслеными глазками… А потом вдруг прижал к себе, полез потными руками под рубаху… |