Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 413 – Андрей Посняков

Никифор обернулся.

— Ну, наконец-то! Давно тебя дожидаюсь, Дивьяне. Как нынче охота?

— Хуже, чем всегда. – Охотник Дивьян – молодой парень лет семнадцати, невысокий, жилистый, темно-русый, с круглым лицом и непонятного серо-зеленого цвета глазами – присел рядом, у камня. – Неспокойно нынче на Шугозерье, – скорбно поведал он. – Наволоцкий староста Келагаст опять начал мутить воду. Захватил себе Пялью, Куневичи, да и этого показалось мало – положил глаз и на мою усадьбу, усадьбу рода Конди. А я ведь, ты знаешь, бобыль. Куда мне одному против целого рода? В общем, нет у меня теперь усадьбы. Лучше бы, конечно, помереть в схватке, чем так скитаться… но ты ведь говоришь, что живой я принесу больше вреда коварному Келагасту.

— Куда как больше, – с улыбкой подтвердил Никифор. – Только зря ты все время думаешь о вреде, Дивьян. Думай о пользе, которую ты приносишь нам и всему делу великого киевского и новгородского князя.

— Князь далеко, – мрачно заметил юноша. – А здесь, в лесах, творятся такие дела, что и говорить не хочется. Совсем распоясался Келагаст. Сын его привел в дом десять наложниц из куневичских дев. И еще столько же хочет! Да и староста, говорят, не отстает от сына.

— Ты же сам принес весть о том, что князь Хельги собирается навестить с дружиной наши места, – осторожно произнес настоятель. – Знай, Дивьян, если бы ты не сообщал мне обо всем, что происходит в лесах да в Ладоге, Келагаст вошел бы в еще большую силу. Так что помни, ты делаешь нужное дело. Как Ладислава?

— Давно не был в ее усадьбе. – Дивьян улыбнулся. – Вот на днях собираюсь. Самому интересно, чего там нового, в Ладоге? Лада ведь все новости знает.

— Хорошая девушка.

— Еще бы! Сестрица моя названая. Жаль, первенец ее осенью сгорел в лихоманке, так я бы был уже дядькой.

— Да, жаль, – согласно кивнул Никифор и утешил: – Смерть младенцев, к сожалению, обычное дело. Она так и не присмотрела себе мужа?

Дивьян вдруг засмеялся:

— Не присмотрела. И не присмотрит, друже! Будто сам не знаешь, кого она любит?

Ничего не ответил Никифор, лишь молча кивнул. Потом поднял глаза, спросил:

— Пойдешь к ней, скажи; пусть будет поосторожней. Ходят слухи, неизвестные воины разграбили на Воложбе-реке караван булгарских гостей.

— И я о том слышал. – Юноша сверкнул глазами. – Думаю даже – не Келагастовы ли то были люди?

— Вряд ли, – покачал головой монах. – Не такие уж и длинные руки у Келагаста.

— Однако власть он себе забрал немалую. И еще заберет, если не остановить. Людей примучивает почем зря, хуже самых лютых колбегов. Говорят, объявил себя главным жрецом и теперь приносит в жертву людей. Все для того, чтоб боялись. – Дивьян сплюнул. – Да не все бояться-то. На Пашозере такой отпор ему дали, едва ноги унес! Значит, не перевелись еще воины в наших лесах.

— Не перевелись. – Никифор сдержал улыбку. Если б Дивьян только знал, скольких трудов стоило уговорить пашозерцев напасть на Келагастово войско первыми, когда те не ждали. Не раз и не два хаживал тогда Никифор на Пашозеро, разговаривал со старейшинами, советовал. И советы его дали плоды! Почти все Шугозерье захватил уже наволоцкий староста, а вот на Пашозере застрял, обломился.

— Как Келагаст? – поинтересовался монах. – Не трогает еще тебя?

— Да пока не трогает. – Юноша махнул рукой. – Все хочет женить на одной из своих девок – толстой Хараге. Тогда б шугозерские земли его по закону были. Впрочем, не так часто я с Келагастом встречаюсь. Вообще не захожу в Наволок, так, на охоте только.