Книга Щит на вратах, страница 141 – Андрей Посняков

Злобной фурией метнулась к нему дева, вытянула руки, толкнула, едва сама не свалившись. Внизу послышался слабый стук — тело юноши упало на землю.

— Надеюсь, он не разбился насмерть? — спустившись вниз, небрежно осведомилась дева.

— Нет, только сломал несколько ребер, — обернувшись, пояснил Филофей Мамона. — Да псы покусали малость. Ты зачем поторопилась, Гектания? Надо было бежать с ним.

— Что я, дура, прыгать с крыши? — Гектания пожала плечами. — К тому же он хотел подать знак, хвалился, что кругом его сообщники. Пришлось помешать.

— Знак, говоришь? — Филофей усмехнулся. — Черт побери, а я ведь и позабыл!

Быстро поднявшись в келью Ждана, он снял с иконы лампадку и, раздув пламя, подошел к распахнутому окну. Вглядываясь в темноту, резко накрыл огонек ладонью… и так же резко отпустил.

Наконец-то! Сидевшая в засаде Ирса улыбнулась, увидев условный знак. Одна вспышка — «все хорошо». Жаль, конечно, что нет никаких вестей, ну что же… Хорошо, хоть со Жданом все в порядке, о чем и будет доложено.

— Постой, Гездемона! — тихо произнес князь, как только на другом краю огромной залы Мистериона появились две закутанные в черные мантии фигуры. Судя по всему, колдунья и евнух. Услыхав голос, обе фигуры замерли.

— Кто ты? — так же тихо спросила ведьма, прекрасно осведомленная о свойствах Мистериона усиливать звуки так, что даже слабым шепотом произнесенное в отдаленном уголке зала слово было хорошо слышно.

— Хочу, чтобы ты погадала мне!

— Не играй с нами в прятки, каппадоккиец! — раздался гнусавый голос евнуха. — Я прекрасно знаю, кто ты и что делаешь во дворце.

— Что ж, я этого особо и не скрывал, — довольно нагло ответил Хельги, подходя ближе.

— Давно хотел предупредить тебя, купец, ты играешь с огнем! — Разглядев подошедшего князя, евнух нехорошо улыбнулся. Жирный, противный, хитроглазый, он вызывал у князя неприкрытое отвращение.

— Постой, Кесарион. — Ведьма дотронулась до руки Хельги. — Если купец чего-то хочет… — Она усмехнулась: — Что ж, он это получит.

— Как знаешь, — отозвался скопец. — А я умываю руки. Что же касается тебя, каппадоккиец…

— Я знаю, что за твое молчание требуется платить. — Князь раздвинул губы в улыбке. — И поверь, заплачу более чем щедро.

Евнух заметно повеселел.

— Что ж ты медлишь, парень?

— О, Кесарион, — тихо расхохоталась ведьма. — Не будь таким киником.

— Завтра… — прошептал князь. — Где тебя разыскать, славный Кесарион?

— У статуи правосудия на форуме Тавра, — тут же отозвался алчный скопец. — Будь там сразу после вечерни, да смотри не опаздывай. Пока же — прощайте, у меня еще много дел.

Евнух исчез, словно растворясь в полутьме громадного зала. И зачем только скопцам деньги?

Кивнув стражам, ведьма Гездемона и Хельги покинули дворец и направились к церкви Святой Ирины, однако в храм не пошли, обогнули, хотя колокола вовсю благовестили к вечерней молитве.

— Я свободна только сегодня, каппадоккиец, — оглянувшись, с усмешкой сказала ведьма, и Хельги, разглядев наконец ее скрытое вуалью лицо, поразился красоте колдуньи. Это не была холодная красота опытной обольстительницы и несчастной женщины императрицы Евдокии Ингерины, и совсем не было похоже на домашнюю красоту Сельмы или на сладкую, зовуще-васильковую красу Ладиславы, о нет! Колдунья обладала хищной красотой пантеры или тигрицы, что так притягивает некоторых мужчин. Высокий лоб, тщательно завитые локоны, чуть выступающие скулы и такой взгляд… О, в нем полыхало нешуточное пламя, о которое вполне можно было обжечься.