Онлайн книга «Щит на вратах»
|
— Как же мы выспросим? — резонно переспросил подмастерье. — Ежели, надо полагать, раб ваш сон-травой напоен? — Напоен, да, но несильно. Ткнешь шкворнем — живо проснется. — Филофей зло осклабился и подозрительно посмотрел на принесенные кузнецом цепи. — Не тонковаты ли? — Для твоих невольников — в самый раз, — потряс головой Нарцесс и глухо расхохотался. Ждану снилось поле. Желтое, привольное, все в снопах сжатой ржи. Пряталось за ближним орешником нежаркое осеннее солнце, в высоком голубом небе пролетали стаи птиц. Птицы надрывно кричали, прощаясь до следующей весны с этим полем, орешником, с рекою и дальним лесом, синим-синим, словно бы покрытым туманною дымкой. Посмотрев на птиц, Ждан наклонился к снопу и обернулся, услышав позади звонкий девичий смех. Улыбнулся, узрев знакомую девушку, Здравку, веселую, с карими искрящимися очами и волосами цвета выгоревшего на солнышке льна, тоненькую, как солнечный лучик. — Здравка! — громко воскликнул отрок. — Тебя ли вижу? — Меня. — Девушка снова засмеялась. — А вот тебя что-то давненько не видно в селище! А ведь помнишь, на Ярилу… — Помню. — Ждан покраснел. — Целовались… — А я уж думала — позабыл. — Да не позабыл, нет! У князя я теперь служу, Здрава, в дружине молодшей. — Вот как?! Ну, иди сюда, поцелую… Ой, что это у тебя на спине? Никак плети? — Было дело, — усмехнулся Ждан. — Едва живой остался. — Бедненький… Ну, иди же! Отрок медленно — хотелось бы быстрее, но ноги все равно двигались медленно — направился к деве. Та уселась на сноп, улыбаясь, поправила на голове венок из красно-желтых осенних цветов. Ждан вдруг вскрикнул — прямо из-под снопа выползала отвратительная жирная гадина со скользкой черной кожей и злобным немигающим взглядом. — Что ж ты встал, Ждане? — Здравка раскинула в стороны руки, едва не задев змею. Та подняла голову, зашипела, раскрыв пасть с ядовитым зубом, и, прошелестев кольцами, бросилась… Ждан прыгнул, пытаясь защитить девушку… И почувствовал, как гадюка ужалила его в предплечье. Больно, словно огнем ожгла… Не выдержав, отрок закричал… и проснулся. Жуткая боль в предплечье не проходила, еще бы — уж больно здорово прижгли раскаленным шкворнем. Ждан застонал, осмотрелся. Он лежал на ложе в своей каморке, руки и ноги были скованы цепью. Перед ложем на узкой лавке сидели двое: один — уже знакомый отроку Филофей, бывший в доме за главного, другой — угрюмый, какой-то скособоченный парень в кожаном переднике. Рядом с ним, на жестяном листе, горкой лежали тлеющие угли. — Ну, — нехорошо усмехаясь, осведомился Филофей, — так кому ты подавал знаки? — Какие знаки? — Ждан выдал себя, ему бы молчать, делая вид, что не понимает греческой речи, уж потом-то сообразил, да поздновато. — Кому ты светил в окно, тварь? — Филофей подошел к ложу и, размахнувшись, хлестко ударил отрока по щеке. — Отвечай! Ждан молчал. Ответил бы, да пока не знал как. Вот и думал, тянул время. — Ах, не хочешь говорить? — Мамона накинулся на юношу с кулаками, разбил в кровь губы. — Не хочешь?! — Постой, господине. — Усмехнувшись, угрюмый подмастерье Нарцесс взял большие клещи и, захватив ими горячий уголек, осторожно положил его на обнаженную грудь отрока. Ждан закусил губу… — Ага, не нравится?! — довольно захохотал Филофей. — Добавь-ка еще угольку, Нарцесс. |