Книга Зов Чернобога, страница 129 – Андрей Посняков

А как поутихнет все, усадебку вмиг можно будет сладить — чай, деревьев-то в лесу немерено. Только вот… нужна ли она, усадебка дальняя?

— Может быть, в избе переждем дождик? — поглядев на небо, спросил Твор.

Ладислава поднялась на ноги, кивнула. И в самом деле — вечерело уже, чего ради ночью по лесам да болотам таскаться? Хоть и не так далеко, да путь не особо знаемый. Лучше уж отдохнуть, а утром выйти пораньше.

Запустением пахнуло селище, видно было — редко появлялся здесь Дивьян. Паутина в углах, круглая печка в углу рассохлась, пошла трещинами светлая глина. В покрывшихся пылью бочонках, что рядком стояли у лавки, — пусто… Хотя нет. Завялена уже рыба на зиму.

— Рыбки можно и свежей поймать, — улыбнулся Твор. — Я на берегу сети видал, сохнут. Потягаем?

— Давай, — кивнула девушка. И в самом деле, есть давно уже хотелось ужасно.

Вышли на улицу — все та же серость… нет, кажется, на западе виднелась просинь. Вот бы завтра солнышко…

Взяв брошенное под кустом весло, спустились к озеру. Ладислава уселась в лодку, Твор оттолкнулся…

Откуда-то послышался крик. Показалось? Нет, вот снова.

— Кажется, с болота кричат, — прислушиваясь, прошептала девушка. — Ну да, так и есть. Сходим посмотрим? Только осторожней, там топь знатная.

Выбравшись из лодки, они пробежали по мосткам. Обогнув холм, перепрыгнули через узкий ручей и свернули к болоту. Трясина была коварной, с виду — будто лужайка, а рядом с нею — кочки да болотная жижа. Мостки видать — кажется, будто совсем рядом. Кто не знает, так и чесал бы напрямик, болотиной. Вот и сейчас издалека видно было, как барахтался в трясине какой-то рыжебородый косматый мужик. Провалился уже по шею, сгребал под себя ряску, хватался за камыши. Твор с Ладиславой остановились у края болота, глянули. Вроде один. Да не лихой человек ли?

— Кинем слегу, пока тащить будем — расспросим. — Твор быстро срубил ножом тонкую деревину, сунул в болотину. — Держись, дядько!

Рыжебородый из последних сил ухватился за деревце. Твор с Ладиславой потянули. Трясина не хотела упускать добычу, хлюпала, ворчала, словно недовольный медведь, но тем не менее поддавалась. Мужик и сам помогал уже своим спасителям, шевелил ногами. Тяжел был, едва тащили. Ага, вот наконец уперся ногою в кочку, оттолкнулся. Сразу дело пошло веселей, еще пара рывков — и освобожденный из трясины мужик обессилено вытянулся на траве. Тяжело дыша, он смотрел в небо, серые глаза его щурились, лицо, борода и волосы были вымазаны бурой болотной жижей.

— Ну как, человече? — нагнувшись, поинтересовалась Ладислава.

— Мы здешние, наш род рядом, — на всякий случай громко произнес Твор, чтоб незнакомец не подумал, что они тут одни.

Рыжебородый уселся, прислонившись спиной к осине, и, приложив руку к сердцу, поблагодарил спасителей:

— Без вас утонул бы кузнец Рауд.

— Рауд? — переспросила девушка. — Подходящее имечко для кузнеца. По-весянски «железо» значит?

— Да, железо, — кивнул кузнец. — Издавна так прозвали.

— Откуда ты сам? Чьего рода?

— Из Наволока, от Келагаста. — Рауд сверкнул глазами и набычился. — Что смотрите? Думаете, все наволоцкие — убивцы да гады? — Он усмехнулся; — Хотя, конечно, всякие люди есть, что и говорить… Но много и тех, кто Келагаста не любит.

— Что ж тогда не выберете себе другого старосту? — язвительно спросила Ладислава.