Книга Зов Чернобога, страница 125 – Андрей Посняков

— А чего ждать, княже?

— Гонца, кого ж еще? Твоя сотня у меня самая сильная.

— Да. — Вятша горделиво выпятил грудь. — Опытные, умелые вои.

— Тем страшнее для нас будет потерять их, — с усмешкой кивнул князь. — Уходите тайно и как можно быстрее. И не беспокойтесь, мы уж попируем сегодня на вашей тризне.

Поклонившись, сотник ушел. Князь перевел задумчивый взгляд на тиуна.

— Кто там может у нас сейчас идти вдоль Капши-реки в сторону Куневичей? Богатые купцы?

— Вряд ли. — Найден пожал плечами. — Скорее, мелкие перекупщики. Ну, мед там скупают по мелочи, меха, копченую рыбку.

— Вот об этом и поговоришь при Стемиде. Скажешь, мол, видал на днях таких перекупщиков и знакомцев ладожских меж них встретил.

Выпроводив тиуна, Хельги довольно улыбнулся и завалился немного вздремнуть, пока было время.

К вечеру на вершине очищенной от леса сопки возвышалось кострище из хвороста и смолистых сосновых бревен. Из них же был сложен и дом-корабль мертвых — крада. Погибшие в ночном бою со змеями воины возлежали в этой самой краде. Вещий князь в алом развевающемся плаще и кольчуге, стоя у подножия кострища, молча смотрел, как подходят, становятся в круг молодые обнаженные по пояс воины с горящими факелами в руках. Побратимы — Горислав с Тяхком, другие… Не было только видно Корислава и Радонега, князь счел за лучшее отправить их с Вятшей, чтоб меньше болтали.

Чадя факелами, воины становились вокруг крады, чтобы почтить память погибших товарищей, торжественно проводить их в другой, более достойный этих великих воинов, мир. Горели факелы, дрожало на ночном ветру рваное желтоватое пламя. Хельги оглядел собравшихся и провозгласил тризну:

— В царство Велеса и Мокоши провожаем мы сейчас славных воинов, погибших вчера в змеиной битве. Слава их будет сиять в веках, Перун — повелитель молний, примет их с честью. Всех. От опытнейшего сотника Вятши — да-а, не повезло в том бою его сотне — до совсем молодых гридей — Горислава и Радонега. Все знали Вятшу, и немногие — этих достойных юношей. Тем не менее, мы почтим их сегодня достойно.

С этими словами Хельги взял у ближайшего воина факел и, посмотрев в небо, ткнул его в облитую смолою краду. То же самое, словно по сигналу, одновременно проделали стоящие вокруг кострища воины. Вспыхнуло, занялось кровавой ночною зарею пламя. Охваченная огнем крада запылала, источая запах смолы и гари. Молодые воины подхватили копья, сойдясь в ритуальной битве. Остальные, собравшись в тесный круг, подбадривали их криками. Началось веселье — только так, и никак иначе, надлежало провожать воинов в иной мир — под звон мечей и радостные крики товарищей. Разгоняя тьму, все выше и выше поднималось над лесом яркое оранжевое пламя. Треща, рвались в небо жаркие ярко-красные искры, и громкие крики оглашали окрестности сожженного Наволока.

Отойдя от пылающей крады, Хельги краем глаза заметил, как, оглянувшись, устремился в кусты малинника предатель Стемид. Ага, значит, не зря его подозревали! Князь не стал отдавать приказ задержать его, зачем? Пусть делает свое подлое дело.

А Стемид, обойдя малинник, бросился вниз, к реке. Найдя тропу, поднялся вдоль по течению к дереву, которое приметил еще раньше, днем. Знал, где искать, — огромная кривая сосна с выжженной на шершавой коре руной. Предателя уже ждали — на этот раз сам Ажлак, не понадобилось и пароля-фибулы.