Книга Ладожский ярл, страница 131 – Андрей Посняков

Хельги ласково держал руку девушки, шептал что-то, он и в самом деле был несказанно рад видеть ее, тем более при таких неожиданных обстоятельствах.

— Ты знала, что я здесь? — поцеловав Ладиславу в шею, тихо спросил он. — Откуда?

Девушка молча показала ему фибулу с двумя молниями-рунами.

— «Сиг» — руны победы, — прошептал ярл. — Коль ты к ней стремишься, вырежи их на рукояти меча. У меня и были такие, на мече, который я когда-то выковал сам при помощи кузнеца Велунда, моего учителя. Где-то теперь тот меч? Остался в хазарских степях? Помнишь Хазарию, Лада?

Кивнув, Ладислава вытерла слезы, пожаловалась:

— Жаль, убежал Дивьян. Так и не поговорили.

Хельги усмехнулся:

— Вон он, твой парень, прячется в орешнике. Эй, иди сюда, не прячься!

Ладислава позвала:

— Выходи, Дишка.

Дивьян выбрался из кустов, уселся на берегу рядом:

— Ты прости меня, Лада-чижа.

— Лада-чижа? — удивленно переспросил ярл.

— Сестрица-Лада, — погладив отрока, улыбнулась Ладислава. — Так он меня называет. — Она обернулась, сверкнув глазами, синими, как васильки. — Я так рада встрече, мой ярл.

Дивьян отвернулся. Посидел немного, посмотрел, как играет в речке форель, потом попросил:

— Поклянись еще раз, что это не твои люди расправились с родом Конди.

Ярл серьезно посмотрел на него, встал и, вытащив нож, надрезал ладонь:

— Клянусь кровью, и, если не так, пусть поразят меня боги — мудрый Один, яростный забияка Тор, Велес — повелитель подземного царства, правительница мертвых Мокошь, солнечный Даждь-бог, Род с Рожаницами, Перун-громовержец. Впрочем, Перуна я не люблю — слишком кровав!

— И это говорит викинг?! — неожиданно рассмеялась Ладислава.

Неизвестно, что убедило отрока больше — клятва на крови или веселый смех девушки. Он улыбнулся, посмотрел на ярла.

— Князь, Лашк сказал — ты ищешь здесь тех, кто убивает?

— Да. Ты уже успел познакомиться с Лашком?

— Конечно, — Дивьян помрачнел. — Три дня назад неизвестные злодеи вырезали род кильмуйского Змеяна. Всех до одного, только один парень, Муст, спасся, и тот бы помер от ран, да были милостивы к нему боги.

— Ты знаешь это место? — встрепенулся ярл.

— Идем, — просто ответил отрок.

Ладислава не пошла с ними, вернулась в усадьбу — раненый Муст требовал ухода. Прощаясь, отозвала в сторону Хельги, поцеловала, прошептала тихо:

— Приходи на Шуг-озеро, буду ждать.

— Приду, — одними губами обещал ярл.

Он и сам не мог понять, что вдруг такое с ним случилось? Ведь осталась в Ладоге любимая жена, дочери — уже две — а вот, поди ж ты, встретил в лесу Ладиславу, Ладию, и снова потерял голову, как тогда, в далеких южных лесах. Так хотелось обнимать эту златовласую деву, гладить ее шелковистую кожу, нежно заглядывая в глаза, чистые, синие-синие, словно луговые цветы васильки.

— Ладия… — улыбаясь, шептал ярл, не в силах до конца поверить в неожиданно случившуюся встречу.

А Ладислава неслась к усадьбе, чувствуя, как переполняет ее бурная радость. Радость от встречи с любимым. Любимым — несмотря ни на что. Именно из-за этого чувства и покинула дева родную Ладогу, надеясь, что утихнет оно в этих дремучих лесах, однако не утихало. Сколько раз Ладислава ловила себя на мыслях о Хельги! Поначалу гнала их из головы, а потом махнула рукой, перестала, лишь тихо грустила. И вот стоило появиться ярлу, как чувства ее вспыхнули с новой силой… Вспыхнули. А может, и не угасали никогда?