Книга Из варяг в хазары, страница 117 – Андрей Посняков

Вода в бочке Хельги давно остыла, но ярл не обращал на это никакого внимания, поглощенный важной беседой. Нет, всё-таки не зря он зашел сегодня в баню, не зря.

— Жди у входа, получишь дирхем, — вылезая наконец из бочки, сказал ярл Войше. Тот кивнул и исчез за занавесью.

Облачаясь в одежды, Хельги расплатился с банщиком, осмотрелся и, стараясь не очень спешить, направился к выходу. Там у коновязи его уже поджидал Войша.

— И нравится тебе заниматься… тем, чем ты занимаешься? — незаметно передав парню монету, поинтересовался ярл.

— Да не очень, — честно признался тот. — Но что делать — деньги очень нужны. Ничего, куплю баню, гарем заведу.

— Да будут благосклонными к тебе боги, — улыбнулся на прощанье ярл. — Услышишь что интересное, приходи на двор старого Хакима. Знаешь где?

— Знаю. У перевоза. — Войша махнул рукой, но обратно в баню не пошел, а долго еще стоял у коновязи, глядя вслед молодому ярлу, яркий темно-голубой плащ которого трепал холодный северный ветер.

Каган-бек покинул покои новой жены вполне Удовлетворенным. Красавица Халиса свою работу знала и, надо признать, выполняла ее умело. Где только научилась такому?

Завулон покачал бритой головой, отгоняя видение обнаженной супруги. Хватит нежиться, пора заняться делами, точнее, их решением. Для этого уже толпятся перед его залой заранее вызванные верные слуги — представители важных родов, начальники конных отрядов, купцы…

Проходя по узким коридорам, каган-бек слышал приглушенный шум голосов всех собравшихся, и гордость наполняла его сердце. Гордость и тревога. Доверенные люди донесли, что каган больше не хочет быть лишь послушным исполнителем его воли. Положение верховного жреца и символа Хазарии уже больше не удовлетворяет его — каган хочет реальной власти. А к ней два пути — либо поднять открытое выступление против каган-бека, либо сначала опорочить последнего, посеять среди тудунов нехорошие противоречивые слухи. Пусть поломают заплывшие жиром мозги да вспомнят поговорку о том, что дыма без огня не бывает. Да, это может сработать — многие в каганате ненавидят каган-бека. Нахмурившись, Завулон — приличия ради — завернул по пути в покои Самиды, своей старшей супруги.

Самида — высокая сухопарая женщина далеко за пятьдесят, со следами былой красоты на иссохшем лице — встретила мужа приветливо. Даже улыбалась, вернее, пыталась растянуть тонкие губы в улыбке, выглядевшей на сухощавом лице довольно странно — словно попытался улыбнуться череп. Завулон почтительно поклонился супруге. Хотя они давно уже не спали вместе — для того имелись более молодые жены и наложницы, — каган-бек всегда помнил, что старая Самида представляла один из самых влиятельных родов Хазарии, без которого нельзя было «удержать эль», то есть управлять страной и народом. Немного поговорив со старшей женой — так, ни о чем, — каган-бек поднял с ложа свое тучное тело и направился к выходу. По пути оглянулся — Самида щурилась ему вслед, и в лице ее проступало нечто змеиное, как всегда, когда она хотела сообщить мужу очередную гадость.

— Ты что-то хочешь сказать мне, луноликая?

— Твоя новая жена позорит тебя, — улыбнувшись еще шире — хотя, казалось бы, куда уж шире, — сообщила Самида.

— Ты говоришь о дочери купца Вергела? — внутренне закипая, на всякий случай уточнил каган-бек.