Книга Варвар, страница 49 – Андрей Посняков

— Я вот думаю, с решеткой мы вряд ли управимся, – негромко произнес в это время потенциальный пациент. Да, отметил про себя Родион, может, Истр и сумасшедший, но точно не дурак. – Копать надо. Тут кое-где мягкая земля, я пробовал. Только…

— Что? – скорее из вежливости спросил Родион.

— Только знать бы, сколько нам осталось? День, два, больше? Когда у них праздник урожая?

— А когда у вас бывает?

— У нас будет дней через дюжину, не раньше – пока страда, сушка, обмолот.

— Так и у них, наверное.

— Нет, у них раньше. Ты же видел – поля уже почти все сжаты, отскирдованы. Боюсь, не так уж много времени нам осталось.

— А что гадать? Сейчас еду принесут – спросим.

— Думаешь, нас кормить будут?

— Так обещали ведь!

— А, тот бритый жрец… Готы верят в бога, распятого на кресте, но не забывают и старых своих богов – те помогают им в битвах.

— Ага… Тс-с! – Родион вдруг насторожился. – Кто-то идет, кажется.

— Точно – идет, – хмыкнул Истр. – Я давно услышал.

Сверху раздались шаги – кто-то подошел к решетке, загородив солнечный свет, что-то поставил на землю.

— Я принес вам воду и пищу. Сейчас спущу, принимайте.

Корзинка, видать, сквозь решетку не проходила, и неизвестный доброхот (или стражник) спускал все по очереди на веревке: кувшин с водой, завернутые в тряпицу лепешки, сливы и груши. Что ж, спасибо и на этом. Подняв голову, Родион поблагодарил.

— Я всего лишь исполняю свой христианский долг, – сухо отозвались сверху. – Ешьте, пейте. Вечером я приду еще или пришлю кого-нибудь.

— А как долго… как скоро нас… – спросил Истр.

— Праздник урожая через два дня. Именно столько вам осталось, увы, ничего не поделаешь.

— Постойте! – вдруг встрепенулся Радик. – Вы ведь священник, да? Из местной церкви?

— Наша церковь не владеет имуществом, мы – последователи епископа Ария^[4].

Все это ничего не говорило Родиону. «Ария», не «Ария» – какая разница? Узнать он хотел нечто другое.

— Раз вы священник, то должны знать, сколько времени прошло с начала нашей эры… Тьфу ты! Со времени рождения Иисуса Христа, конечно.

— Сложно подсчитать… – Отец Ингравд задумался, принялся бормотать себе под нос. – Так… сначала был Тиберий, потом… а за ним Траян… Нет, Траян после… Господь наш Иисус родился примерно четыре с половиной века назад, – решил он наконец.

— Четыреста пятьдесят лет назад?! Всего? – холодея, ахнул юноша. – Я не ослышался, вы так сказали?

— Да, да, именно так. Едва ли я мог сильно ошибиться в подсчетах.

— Значит, сейчас примерно четыреста пятидесятый год! – не в силах поверить, обалдело шептал молодой человек. – Плюс-минус год-другой. Неужели, правда?

На шутника священник вовсе не походил.

Середина пятого века – даже если священник ошибся не на год-другой, а лет на десять, это мало что меняет. Все равно ничего еще нет! Насколько Родион помнил из школьного курса истории – а учился он прилежно и успешно сдал ЕГЭ – в те времена еще не было почти ничего из того, с чем знаком современный человек. Ни Киевской Руси, ни Франции, ни Германии, ни Англии. Нотр-Дам еще не построили. Сильнейшим государством Европы считался Рим… Или империя уже распалась? Нет, разделилась на Западную и Восточную, то есть Византию. А Рим одолевали варвары, германские племена, в том числе готы. Но здесь-то они как очутились? Они должны быть в Западной Европе, в крайнем случае, в Крыму. Но если на одну секундочку допустить, что изменилось время, то почему бы и прочим категориям не пойти иными путями? Философии это нисколько не противоречит: по ней, время и пространство связаны.