Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
Старший дьяк больше в дом вдовы не возвращался, так и не заделав пробитую в дымоходе дыру. Уже на следующее утро он стоял на палубе корабля – крепкого двухмачтового когга, на всех парусах идущего в Ревель. От Ревеля – рукой подать и до Нарвы, а Нарва – это, считай, дома. Добраться бы поскорей, доложить бы! Отправляясь в далекий поход, князь Егор позаботился и о связи, дополнив обычные ямские станции, распространившиеся еще после знаменитого похода Батыя, еще и скороходами и почтовыми голубями, так, чтоб сведения из конца в конец огромной страны передавались как можно быстрее. Под золотым с черным двуглавым орлом императорским стягом плыли по Волге-реке грозные струги: с пушками, с гаковницами, ручницами, с решительным и непобедимым воинством, закованным в сталь. По суше, торговыми трактами, продвигалась пешая рать, точнее сказать – две рати: всадниками командовал удалой князь Юрий Звенигородский, всеми остальными – Иван «Тугой Лук» Борисович из Нижнего Новгорода. Оба – князья-конкуренты, едва замирившиеся волею верховного сюзерена враги, оба – друг за другом приглядывали, доносили. А как иначе? Еще в древности говорили – дивидо ет импере – разделяй и властвуй! Сыновья Юрия, Дмитрий с Василием, пребывали при великом князе Егоре в адъютантах, по младости возраста княжичей – должность куда как почетная, даже батюшка их тем гордился, что уж о самих парнях говорить? На головном струге плыли, с императором из одного котелка кушали, да рядом на корме стояли… а чуть позади – молодой татарин Азат, коего молодой Дмитрий Юрьевич живенько научил пить вино, да Азат и не сопротивлялся особо, просто подставил кружку да сказал, что воинам в походе – можно. Вот и пили по вечерам, иногда – и с великим князем вместе, оттого сделались друзьями не разлей вода, правда, винопитием особо все ж не увлекались, некогда было – караульную службу несли исправно. Не сами, конечно, караулили – в начальниках… что и ума, и трезвой головы требовало. Как поведал Азат, бывшие земли Великой Булгарии с городом Булгаром захватил средний сын давно покойного Тохтамыша – Кепек. Царевич сей – как и забубенный братец его, Саид-Ахмет – отличался буйным нравом и дуростью, граничившей с самым неприкрытым садизмом: то велит снять с пленных кожу живым, то – по примеру Тимура – сложить из отрубленных голов холм, а то и иную зверскую потеху выдумает – типа каждого пятого из сдавшихся в полон ослепить, остальных – закопать в землю живыми. Оттого боялись все Кепека, да не уважали, а родной братец Джелал-ад-Дин – самый главный мятежник и основными их силами командующий – вообще сплавил строптивого братца на север, в Булгар, еще не взяв Сарая, сплавил, справедливо опасаясь массового недовольства от буйной Кепековой орды. Пусть уж лучше на севере, подальше, бесчинствуют… с хлыновцами сабли скрестят. «Ну, здравствуй, славный город Булгар!» – положив руку на саблю, промолвил про себя Егор. С важным – императорским! – видом он стоял на носу струга, на увешанном алыми щитами помосте, рядом с большой бронзовой пушкой, около которой уже возились пушкари, готовые ударить по вражеской крепости по первому приказу великого князя. Сложенные из белого камня стены древней булгарской столицы только что показались из-за излучины, возникли из пелены тающего на глазах утреннего тумана, словно проявились на фотобумаге – высокие, увенчанные зелеными крышами башни, Большой минарет, Малый минарет, мавзолеи… |