Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
— Да садись, что уж с тобой делать? Малость поснедай. Благодарно кивнув, подросток с жадностью впился в рыбу зубами. Стрельнув глазом в сторону освещенных круглой луною судов и убедившись, что никакой подозрительной возни там не наблюдалось, Ефим покачал головой – давно, видать, не ел отроче, исхудал, вон руки-то тонкие, девичьи… — Благодарствую, дяденько, – поев, поблагодарил парень. – Не знаешь, где тут постоялый двор Ивана Кольца? Ишь как назвал – дяденько! Уважительно! За все свои двадцать семь лет никто так к Ефиму не обращался, никто особо не уважал, да и не за что – почитай, всю жизнь в бобылях. Хорошо хоть службишка у посадника пристатилась, так что теперь уж не бобыль – рядович. — Кольцов двор? Знаю. Днем покажу, а ночь, коль комаров не боишься, и тут, у костра, поспать можешь. Звать-то тебя как? — Ан… Анемподист. — Заковыристое имечко! — Так греческого святого звали. — Понятно. А из каких же ты, Анемподист, мест? — С Новгорода. А здесь родичей ищу… дальних. Бог даст, найду. — А говор-то у тебя не новгородский! Московский, скорей или литовский… — Много ты, дядько, в говорах понимаешь! Ох, как сверкнул глазами отрок! Дернулся, губы тонкие скривил презрительно… к постолам своим потянулся… так к сапогам обычно тянутся в кабацкой драке – вытащить из-за голенища засапожный нож. Это вместо того, чтоб сидеть тихонечко, благостно… А что если его посаднику сдать?! Парень-то, любыми святыми клянись – беглый! Эта простая мысль, кстати, пришла Ефиму в голову уже давно, а вот сейчас оформилась в решение… Ежели б не дерзкий взгляд, так соглядатай. Конечно, спеленал бы отрока сонным… но раз уж так пошло… Не очень-то он и силен, лишь бы не сбежал только! А вот прямо сейчас и схватить, связать кушачишком… — Глянько, парниша, что это там, на реке? — Где? Оп!!! Кинулся Ефимко, улучил момент… однако дальше случилось странное! Отрок оказался куда ловчей и сильнее, чем можно было предполагать, да словно и ждал нападения – вывернулся, словно налим, и, непонятным образом захватив нападавшего за лодыжку, опрокинул навзничь, да так быстро, что незадачливый соглядатай и глазом моргнуть не успел! Так вот и лежал в траве, хлопал глазами, с испугом глядя на приставленный прямо к шее нож! Вот так Анемподист! Шпынь! Тать лесной. Шильник. — Дернешься – убью, – негромко промолвил отрок, и было в больших серых глазах его что-то такое, отчего Ефим как-то сразу поверил в угрозу. — Повернись… Кушак где… ага вот… Вот и руки связаны! Не у беглого – у самого Ефимки! Ловко управился тать… тать, тать – по всему видать. — Теперь – говори, – усевшись поверенному на грудь, отрок поиграл ножичком. – Только то, что спрошу – толково и быстро. Тогда живым оставлю, святой Бригиттой клянусь! — Ах ты… Лезвие уткнулось под глазницу, до крови, больно! Белое отроческое лицо искривилось ненавистью. — Тебе глаз вырезать? — Не-ет… не-ет… не надо-о-о… Пощади! И в обычной-то жизни не шибким храбрецом был Ефимко, а уж сейчас… — Говорить будешь? — Буду, буду… все скажу! — Не ори! Не то… — Молчу, молчу, Анемподистушка… Ты б меня ножичком-то не тыкал… мы ж с тобой друзья! Я ж тебя рыбкой… Отрок сверкнул глазом: — На дворе Ивана Кольцо постояльцы новые есть ли? — Да кто их знает? Верно, и есть… ой-ой, убери ножик-то, убери… ну, почем мне знати? |