Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
Тимофей хищно осклабился: — Первым делом – с княгиней вопрос решить. Пока князь не вернулся. Она ведь за городом сейчас, с детьми вместе? — Там. В монастыре Михайловском. — Ну вот! А мы здесь сидим… Ладно, к обеду людям своим верным обскажешь… А пока – о золоте слушай… Небо уже совсем заволокли низкие серые тучи, скрылось ласковое солнышко, закапал дождь, все сильнее и сильнее. Спавший в крапиве питух пробудился, уселся, помотал забубенной башкой осоловело. Поднял к небу пропитое лицо, жадно ловя ртом тяжелые дождевые капли. Услыхав доносящийся их оконца корчмы разговор, подкрался поближе, прислушался… хмыкнул. В Михайловской обители, что за городом, за болотами, за лесами, сидела в мирской горнице великая княгиня Елена. Матушка игуменья только что приходила, утешала, молилась за княгинюшку, за мужа ее, великого князя, за детушек малых. Елена тоже вместе с ней помолилась, теперь вот сидела, грустила… о судьбе своей думала. Правда, грустила недолго, натура не такая была, действий требовала! Чуть посидев, заходила княгиня по горнице, нервно руки с кольцами драгоценными потирая. Гонец, верный Феофан-стольник, вчера еще был в Новгород послан – разузнать в точности, что там да как? Может, подавили мятеж-то? Да ведь и великий князь с войском вот-вот вернуться должен. Эх, кабы не дети малые – никуда б Еленка не поехала, ни в какую обитель не подалась бы! Сама б бунтовщиков прищучила, утопила б в крови мужиков сиволапых – мало не показалось бы! Ничего… чай, не первый бунт, не последний – справится князь… или посадники, да владыко Симеон, да тысяцкие уже справились. Тогда и возвратиться можно – любимого мужа встречать, а по возвращению – правеж учинить великий! Чтоб кровушкой умылись тати, мятежники чертовы! Эх, скорей бы! Скорей. И что там Феофан медлит? Чай, не утонул ли в болоте – с него ведь станется, не воин, да. Ах, кабы не дети! Не нравилось княгине в монастыре – кабы жизнь сложилась не так, сама б была инокиней. Как Софья… Софья Витовтовна, бывшая князя московского Василья жена… змея подколодная, чтоб ей ни дна, ни покрышки! О-ох… Потянувшись, Елена подошла к дверям, отворила, заглянув в гостевую опочивальню, верную Акулину-портниху, с ней в монастырь увязавшуюся, спросила шепотом: — Как детушки? — Спят, солнце наше. Вчера наигралися, утомились. — Ну пусть спят, сколь хотят, что тут еще делать-то? В последние дня три почти непроглядно шли дожди, и низкое, затянутое сизыми тучами небо навевало такую тоску, что хоть вой волком. Надоело здесь молодой княгинюшке хуже горькой редьки: хотелось уже хоть какой-то определенности, в Новгород хотелось, а еще хотелось – жаркой мужской ласки. Ах, скорей бы супруг любимый вернулся! Уж тогда-то живо все наладится, уж тогда… Елена вдруг улыбнулась, заиграли на щеках ямочки: а все ж не так и плохо сложилось-то, грех на жизнь жаловаться – из презренной полоняницы в великие княгини прыгнуть! И все – во многом – благодаря ей самой! Кто из Егора – пусть даже и родовитого – вначале заозерского властелина сделал, а потом – и государя всея Руси? Не она, не Елена бы, где бы был сейчас князь Егор? Навряд ли и в Заозерье даже, скорее всего – в Хлынове, набрал бы ватагу ушкуйников да разбойничал бы по Волге-реке, татарские города жег. Атаман был бы знатный, да… Но – никак не князь! Не повстречайся ему Елена – так бы и вышло все. |