Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 512 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— А что, парень, хозяин-то твой, Карп, где? Спит, что ли?

Кабатчик ушам своим не поверил, прислушался – неужели сам? Неужто приехал… самолично… Ну, настали времена-а-а!

— Здесь я, господине, – подбежав к забору, одноглазый оттолкнул слугу, лично распахнув ворота.

Поклонился, спросил осторожненько, помня – у этого человека имен может быть много:

— Не знаю, как вас и звать-величать?

— Тимофеем зови, – спешился гость.

Видный, высокий, с красивым надменным лицом, обрамленным белесой бородкой и аккуратно подстриженными усами, Тимофей заявился в корчму не один – в сопровождении полудюжины молчаливых молодцов с хмурыми лицами висельников. Верно, надежные люди… да и сам… Опасен! Опасен! Тут можно очень хорошо заработать… либо совсем пропасть.

— Проходите, гостюшки дорогие, в корчму! Сейчас еду спроворим, бражицу… А коней ваших служки к коновязи привяжут, ага.

Бросив поводья коня, Тимофей (так уж он приказал себя величать, хоть и был таким же Тимофеем, как Одноглазый Карп – веселой девицею) обернулся:

— Наших в городе еще не всех повязали? Ондрей жив?

— Жив Ондрей, – с готовностью покивал кабатчик. – Здесь, недалеко, и живет, у вдовицы одной, на Нутной.

— Гонца пошли, – по-хозяйски распорядился гость. – Быстро!

— Спроворим… – Карп ненадолго замешкался и уточнил: – Еще кого звать?

Тимофей отмахнулся:

— Пока одного Ондрея хватит, а там поглядим.

— А что говорить, коли спросит – мол, кто зовет? Так и сказать – Тимофей?

— Пусть скажут – тот зовет, кто деньгу платит, – склоняясь под низкой балкою, усмехнулся визитер.

Главный заводила новгородского бунта Ондрей – сутулый, с белым красивым лицом и нехорошими цыганистыми глазами – ждать себя долго не заставил, явился вскорости – да и не долго тут было идти, с Нутной-то, тем более не по грязище – по мостовой. Прибежал скоренько, постолами по плашкам дубовым прогрохотал, в корчму войдя, поклонился:

— Здравы, гостюшки, будьте!

— И тебе того ж, – Тимофей, кивнув на накрытый стол, хохотнул. – Садись вон, на лавку. Ишь ты – Ондрей. Хорошее имечко – тебе идет.

— Вам, господин, свое – тоже.

— Ладно, – посмеявшись, белесый махнул рукой. – Некогда в похвалах рассыпаться. Гляжу – утихло тут все у вас.

— Сам Симеон-владыко всех уговаривал, – Ондрей виновато понурился. – Крестным ходом шли.

— Видать, серебришка ты пожалел, Ондрюша, – нехорошо прищурился Тимофей. – Что, я мало прислал?

Бунтовщик неожиданно вскинулся:

— Да так и есть! Мало!

— Мало, так будет больше, – спокойно покивал гость. – Будут деньги, и оружие тоже будет, быть может – уже вот-вот.

— Дак времечко-то упущено! – Ондрей, похоже, разошелся уже не на шутку – приехал, мол, черт, наезжает… а денег не дает! – Раньше надо было, раньше…

— Что, так-так все по норам и сидят. Людей верных нет? Всех похватали?

— Да не всех. Из наших – никого почти что. И Епифан, и верный Фриц, и еще кое-кто – их только свистни!

— Ну вот! – пригладив бородку, хрипло расхохотался Тимофей. – А ты причитаешь.

— Я причитаю, что денег нет!

— Говорят тебе – будут! Все будет. А пока вот, возьми…

Сунув руку в кошель, белесый бросил на стол несколько аппетитно блеснувших кружочков:

— Что смотришь? Это дукаты, золото. Пока – на первое время. Людей своих верных поддержи.

— Вот это – другое дело! – мятежник ловко сгреб золотые в ладонь. – Теперь приказывай, господин. Что делать надобно?