Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
Старшой уходить не торопился, так и сидел в траве, иногда вставая и осматриваясь, словно бы кого-то ждал. Так и ждал! Прошло совсем немного времени, как невдалеке, у старого вяза, появился всадник верхом не гнедом коне. Подъехал к вязу, огляделся… спешился. Коростынь тут же подхватил свой мешок и торопливо зашагал к незнакомцу… за ним, с осторожностью, по кусточкам, пробирался и Опонас. К самому вязу, жаль, подобраться не удалось – слишком уж открытая там оказалась местность – пришлось затаиться в полсотне шагов, в малиннике, спугнув обиженно зашипевшую змеюку. — Ползи, ползи, покуда не раздавил, – опасливо отодвигаясь в сторону, прошептал парняга. Змеюка пошипела еще для острастки, потом опустила голову, уползла. Опонас тихонько перекрестился: — Слава те, Господи… …да принялся наблюдать за странной парочкой – Коростынем в простой крестьянской одежке и всадником, одетым, как средней руки боярин, служивый человек или богатый купец: синяя суконная однорядка, юфтевые сапоги, пояс. На руке золотом блеснул перстень… Опонас покачал головой и прищурился: да уж, незнакомец-то, по всему – не простой человек. Сейчас рассчитается с Коростынем, уедет, а уж тогда… Парень нетерпеливо поежился: ну, ну, давай же, отсчитывай, сверкай звонкой монетой. Непростой человек, словно услыхав опонасову просьбу, снял с коня переметную суму, рассупонил и… Молодой тать едва не подавился слюной! Блеснули, блеснули-таки монеты! А звон аж сюда, в малинник, донесся… И еще – голос, глуховатый такой, с хрипотцой: — Вот тебе дюжина золотых за работу, господин Коростынь. Все, как и договаривались… Вот еще пара – за то, что работу свою быстро проделал и в срок… — Хитрые какие-то золотые… – старшой тать попробовал монеты на зуб… и остался вполне доволен. – А все ж неплохи. — Это флорины, – потрепав белесую бородку, улыбнулся незнакомец, красивое, почему-то показавшееся Опонасу надменным, лицо его скривилось. – Они же – дукаты. Гульдены ведь по их образцу чеканят. Изъяснялся всадник мудрено, да и как-то и не совсем по-русски: хоть и чисто, но слишком уж тщательно выговаривал слова: — Вот еще серебро, как ты и просил – со своими людьми рассчитаться. Деньги московские, ордынские, новгородские… Сверкнули серебряными чешуйками падающие в подставленные ладони монетки. Опонас неприязненно скривился – ишь ты, кому золото – флорины и всякие там дукаты, а кому и серебришко мелкое… Не-ет, так не пойдет. Несправедливо! — Ну, все вроде покончили… – нетерпеливо поигрывая кистенем, шептал себе под нос молодой тать. – Уезжай же, мил человек, уезжай… а мы тут сами промеж собой разберемся. — Еще одно будет у меня к тебе дело, славный господин Коростынь, – взобравшись в седло, незнакомец склонился к татю. – По делу тому в Кашине, у церкви Петра и Павла, встретимся через три для, сразу после вечерни. Заработаешь – не обижу. Пока же… Улыбнувшись, всадник достал откуда-то золоченую флягу, глотнул: — Доброе вино… Выпьем за нашу дружбу. Ого… Там кто-то скачет, что ли? Коростынь обернулся на миг… и в этот миг незнакомец что-то проделал с перстнем… и с флягой… Опонас в точности не видел все, но… — Не, никого нету. Показалось тебе, господине. — Пей, старый друг! Взяв флягу, разбойник ухмыльнулся, отпил… и тут же, схватившись за грудь, захрипел да свалился в траву замертво! |