Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 102 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Чу! Снаружи загремел засов…

— Добрый вечер, уважаемый господин Никто.

Господин Никто – именно так здесь к Егору и обращались, ясно – по чьему приказу. Сигизмунд – тут и думать нечего! Достал все-таки, хитрый черт, достал…

— Здравствуйте, господин десятник, – поднявшись с ложа, улыбнулся князь. – Или лучше сказать – святой брат?

— Я еще не монах.

— Понятно… Вот как, уже, оказывается, вечер? А я и не знал. Как там погодка?

— Да все дождь. Вторую неделю льет.

Тюремщик – круглолицый, с вислыми смешными усами и умным взглядом темных, слегка навыкате, глаз, мужчина лет сорока, коренастый и плотненький, чем-то напоминал Вожникову циркового борца.

— Ай-ай, – посочувствовал узник. – Как хоть урожай собрать? Присаживайтесь, брат Майер, в ногах правды нет… Впрочем, вы же здесь хозяин, что это я…

— Откуда вы знаете мое имя? – десятник бросил на князя долгий подозрительный взгляд. – Кто вам сказал?!

— Все! – светски развел руками Егор. – Каждое утро я слышу в двенадцать глоток – «Яволь, брат Майер! Яволь!»

— Ах, вон оно что… – страж улыбнулся и даже присел в креслице. – А я вот зачем к вам. Почтеннейший господин настоятель Гвидо фон Дорф интересуется – нет ли у вас каких-либо просьб по улучшению быта?

Ведь кое-что мы все же можем для вас устроить, к примеру – поменять матрас или простыни. Сказать честно, вы ведь совсем не доставляете нам хлопот, господин Никто, хоть нас и предупреждали об обратном. Так что вполне можете рассчитывать на свежие простыни, вполне!

— Что ж, это прекрасно, – потер руки князь. – Только вот у меня может оказаться множество мелких просьб, так, ничего для вас не стоящих… лишь для меня… Я бы составил список.

— Список?! – У десятника брови полезли на лоб.

Узник повел плечом:

— Ну, конечно! Список. Так и мне, и вам было бы легче, просто подали бы бумагу святейшему отцу Гвидо – и все. Уж точно ничего бы не забыли бы. Тем более, знаете, как это бывает, когда кто-то передает чужие просьбу облеченному властью лицу? Всем начальникам почему-то кажется, что это именно вы просите, а не я. А так… что написано, то написано, верно?

— Хм… Может быть, – встав, стражник потеребил ус. – Я подумаю над вашим предложением. До свидания.

— Спокойной ночи, герр Майер.

Распрощавшись с тюремщиком, молодой человек повалился на ложе и, заложив за голову руки, с улыбкой посмотрел в потолок. Нечего сказать, задал он брату послушнику задачку! Тот ведь наверняка неграмотный, как и все остальные охранники – а начальству надо что-то докладывать, и… Могут, конечно, и просто снова переспросить – устно, но Вожников все же надеялся на письменное обращение – хоть таким образом пообщаться с аббатом, от которого здесь, в тюрьме, зависело все.

Кое-что о фон Дорфе Егор знал уже из разговоров стражников: о том, что у сестры отца Гвидо большая семья, проблемы с племянницей – ошиблись, выдали замуж не за того, кого надо… за какого-то художника, что ли… да и вообще, деньги сему достойному семейству требуются.

Утром, сразу после переклички, вновь послышался лязг засова, и явившиеся стражи принесли чернильницу, перо и несколько листов бумаги, в которых «господин Георг» с удовлетворением признал продукт собственных аугсбургских мельниц.

— Спасибо, уважаемые. Но я бы еще попросил свечу!