Книга Ватага. Атаман, страница 489 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Обождите! – вскинул руку Вожников, быстро сбежал вниз по ступеням, ухватил несчастного ватажника за ворот, поднял на ноги, заглянул в глаза: – Не, мужики. Повесить его – это слишком просто будет. Есть казнь помучительнее… Как скажете, други, доверите мне над Угрюмом казнь долгую и мучительно-нестерпимую сотворить?

Толпа чуток поутихла. Одно дело – душегуба попавшегося на скорую руку вздернуть, и совсем другое – сотоварища своего оступившегося долго и изощренно пытать.

— Воля твоя, атаман… – оглянувшись на ватажников, пожал плечами Никита Кривонос. – Тебя он живота лишить намеревался. Однако… На кол?

— Приказываю я тем Угрюма покарать, – громогласно объявил князь Заозерский, – чтобы с сего дня целый год ни капли хмельного он больше в рот не брал!

— А-а-а!!! – восторженно завопили ватажники. – Любо атаману! Справедливо! По греху и кара! Да, да! Любо Егорию! Качать атамана!

Последнее показалось Вожникову уже совершенно лишним, и он быстро попятился к крыльцу. Угрюм, ощутив свободу, упал обратно на колени:

— Помилуй, атаман! Да за что же так-то? Цельный год?

— Все слышали слово атамана?! – заскочив на ступени, выкрикнул повеселевший Никита Кривонос. – Кто до будущей осени Угрюму хоть глоток хмельного нальет, заместо него сам на кол сядет!

— Помилуйте, братья, – повернулся уже к народу наказанный ватажник. – Нечто так можно с живыми людьми?! Да хоть иногда-то, хоть на праздник поблажка какая быть должна!

— Храбростью в сече обиду учиненную искупи, тогда прощу, – пообещал Егор.

— Так нет войны-то, княже! – развел руками Угрюм. – Как искупать?

— Коли так, послезавтра в поход выступаем! – объявил Вожников. – Заканчивай с гуляньем, други, снаряжайтесь с дорогу.

Ватажники встретили известие новыми криками восторга и наконец-то потянулись к воротам – обмывать важное известие и готовиться к походу.

— На кого хоть собираешься идти, супруг мой? – спросила Елена, когда Егор поднялся обратно на крыльцо. – Открой тайну.

— Хоть на черта, хоть на дьявола, куда угодно, только подальше отсюда. – Вожников пожал плечами. – Если они покуролесят еще неделю, то разнесут нам весь город и озеро сверху опрокинут. В походе с пьянкой будет попроще, сильно не загуляешь. А коли и гульнешь, так хоть не дома. Не нам зубы выбитые считать и заборы опрокинутые править. Какая-никакая, а польза… Хотя нет, знаю! – спохватился атаман. – Ты же мне сама про ярлык сказала… Значит, Галицкое княжество теперь мое? Вот туда и пойду.

Довольный собой, Егор тряхнул кулаками, наклонился к жене и поцеловал:

— Я ненадолго отлучусь. Предупрежу Кривобока, что месяц-другой в отъезде буду. План работы ему оставлю и задаток на расходы. Глядишь, к возвращению уже будет что в руки взять. Не грусти, я тебя больше всего на свете люблю. Ненадолго разлучимся. – И, уже сбегая по лестнице, он крикнул: – Слугам передай, чтобы обоз снаряжали! Теперь у нас каждый час на счету!

Княгиня осталась на крыльце в глубокой задумчивости. Довольно долго она смотрела на ворота и стены родового двора, потом вошла в дом. Милана тут же бросилась к госпоже, приняла шубу.

— Эк он от меня сбежать обрадовался, – бросила Елена перед собой. – Прямо сияет, ровно оклады образов на Рождество.

— Ватагу свою подальше увести желает, матушка. Дабы не беспокоила.