Книга Ватага. Атаман, страница 218 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Здравствуй, матушка-княгиня, – низко поклонился Елене Федька. – Муж твой, наш атаман, велел от себя письмо тебе передать и гостинцев всяческих.

Он выпрямился, взял с пола котомку, развязал, достал сложенный вчетверо лист пергамента, большой сверток, отряхнул и то, и другое, сдул пыль, а затем, низко кланяясь, подошел к хозяйке, преклонил одно колено и протянул посылку.

В общем, с придворными манерами у паренька было не ах. Даже Осип и тот не сдержал улыбки. Сам он кивал княгине скромно, только головой, и предпочитал помалкивать.

— Как муж мой, князь Заозерский себя чувствует, чем занят? Как его успехи ратные? – ласково поинтересовалась Елена, кивнув одной из девок. Та вышла к пареньку и приняла у него передачу.

— Отлично с атаманом все, лучше не бывает! – вскочив, горячо выпалил Федька. – Воюет, самому Святогору завистно! Почитай, един крепость свенскую захватил! Стекольну дочиста разграбили, осмь кораблей с добычей в Териберку привели…

— Постой-постой! – перебила его княгиня. – Какая Териберка, откуда взялись свены? Почему Стекольна? Осип!!!

— А чего «Осип»? – пожал плечами ватажник. – Верно все Федька сказывает. Крепость взяли, Стекольну разграбили. Добычи полные трюмы привезли. Ты подарки-то погляди, что атаман тебе с мальцом переслал.

Елена подманила девку, торопливо развернула тряпицу.

— Ах, красота-то какая! – ахнула девица от блеска рубинов и изумрудов на широком женском оплечье.

— Пошли все вон! – зашипела княгиня. Дворня послушалась. Федька тоже рванул было к дверям, но на него Елена цыкнула, и паренек остановился. – Почему свены, откуда? Вы же порубежье московское разорять уходили!

— Атаман повел, – попятился Федька. – Сказывал, нечего нам делать на украинах московских.

— Чего со смердов взять, княгиня? – громко ответил Осип. – Токмо рожа да кожа, да курица с яйцом. Беготня напрасная – деревни да заимки лесные жечь. Иное дело свены. Там разжились так разжились – на десять лет вперед хватит.

Княгиня, отложив оплечье на трон мужа, потерла виски, подняла глаза на ватажника:

— Вам же велено было московские уделы разорять, а не по морям дальним плавать!

— Видать, атаман наш за слугу твоего себя не считает, – криво усмехнулся Осип и поправил пояс с мечом и топориком. – Как нужным счел, так и поступил.

— Знаю я, что за нужда вас по морям и рекам таскает. – Поднявшись, княгиня обошла Федьку, приблизилась к нему. – Баб белых да холеных потискать захотелось. Клуши деревенские вам не нравятся? Крашеных да ряженых подавай?

— Напраслину ты на мужа своего возводишь, Елена, – покачал головой воин. – Да и не было у нас в этом походе никаких баб.

— Ну да, так я и поверила! – хмыкнула княгиня. – Вы все такие целомудренные, что город разорили, ни одной девки в нем не тронув!

— Не, горожанку холеную завалить – это мы всегда с удовольствием, отказываться не стану, – растянул губы в улыбке ватажник. – Да токмо золотишко нам нравится еще больше. Когда город всего на половину ночи в разорение отдан, на глупости такие никто отвлекаться не станет. Без того хлопот преизрядно. Атаман же наш так и вовсе токмо о тебе и мыслит. Как возможность появилась, так первым делом письмо тебе настрочил.

Елена, спохватившись, развернула сложенное незнакомым образом послание, стала разбирать странно начертанные слова. Немного успокоилась, опустила пергамент, прошла от стены к стене: