Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 113 – Андрей Посняков

— Что ж ты тогда здесь сидишь, лучший? – засмеялся Сильвио. – Иль местным офицерам сапоги не нужны?

— Как не нужны? Нужны… А сижу – за дело! – сапожник с гордостью повел плечом.

Головешка хлопнул в ладоши:

— О как! Первый раз вижу человека, который бы признался, что за дело сидит! Обычно все говорят другое.

— А с чего мне юлить? Старый Хосе – человек честный, об этом все знают. Хватанул колодкой жену – так ведь тоже за дело. Чего она… Эх, – старый пьяница уныло махнул рукою. – Говорили мне люди – на индеанке женись, так ведь нет… Сейчас бы жил – в неге, в любви… Не, вообще-то, моя аллигаторша… гм… Трухильдия баба ничего себе, только на расправу скора, а так…

Сей интереснейший рассказ прервали чьи-то послышавшиеся снаружи шаги и скрежет засова. Распахнулась дверь и в камеру заглянул стражник в непонятного цвета мундире, перепоясанном крест-накрест широкими белыми лямками:

— Эй, дядюшка Хосе, ты там не помер еще?

Повернув голову, сапожник довольно осклабился:

— Не. Как, Пабло, сапоги-то не жмут?

— Да не жмут, дядюшка Хосе, – на совесть сработал.

— А! Что я говорил?!

— Тут твоя… как ты ее зовешь – аллигаторша – поесть тебе собрала, так забирай.

В камеру полетел увесистый узелок, ловко пойманный Головешкой. Захлопнулась дверь.

— На вот.

Бунтовщик протянул передачку адресату, и тот, развязав узелок, тут же организовал «поляну», гостеприимно пригласив к столу всех остальных… кроме индейцев – те даже и не повернулись, все так и хранили презрительное молчание. Ну что ж – вам с голоду помирать.

«Аллигаторша» Трухильдия прислала своему благоверному горшок кукурузной каши с мясом и перцем, соленые помидоры, чеснок, пару луковиц и вкуснейшие, обильно напичканные перцем и специями пирожки с луком, мясом и прочим ливером. Да! Еще и кувшинчик вина не забыла.

— Эх, вино-то разбавленное! – охоботив с полкувшина с видом лет триста бродящего в безводной пустыне странника, старый Хосе выругался и сплюнул. – Выходит, не зря бил. Учил уму-разуму.

— Слышь, Хосе, – похрустел пирожком Головешка. – А ты ее вообще – за что приложил-то?

Сапожник наконец оторвался от кувшина:

— Кого?

— Ну жену-то свою, ага.

— Да… в общем, было за что.

Быстренько замяв тему, Хосе безуспешно попытался растолкать своего соседа и, махнув рукой, навалился на кашу, которую ел прямо руками – благо густота консистенции сего питательного продукта это вполне позволяла.

Однако ж насладиться пиром Громову до конца не дали – вновь распахнулась дверь и в камеру заглянул стражник, на этот раз не Пабло, а какой-то усач в синем кафтане с крагами.

— Эй, бунтовщики! – зычно крикнул усатый. – Кто тут у вас за старшего?

— Ну я, – прожевав, обернулся Андрей.

Стражник поманил его пальцем:

— Тогда пошли. Наши господа желают тебя видеть.

И снова ощущение дежавю: длинные гулкие коридоры, факелы, решетки, стража. А вот и крепостной двор, чем-то похожий на площадь Вогезов в Париже: еще б статую короля Людовика, фонтан да деревья. Увы, здесь деревьев не было, лишь зеленела местами уже успевшая выгореть на местном жгучем солнышке травка. Прямо по траве и пошли, пересекли весь двор по диагонали, а затем поднялись по широкой лестнице, что вела на второй этаж, в просторный кабинет с распахнутыми настежь ставнями. Окна, конечно же, выходили во двор, снаружи оставались лишь бойницы да пушки, крепость все ж таки.