Книга Зов ястреба, страница 90 – Яна Летт

— …Переходим ко второму. Возьмите тюбик со стола. Выдавите немного мази на пальцы и нанесите её на места за ушами. Вот так. – Госпожа Сэл повернулась боком и убрала с висков свои прекрасные белые волосы, чтобы показать, как именно. – Вам нужно немного, примерно с горошину на каждую сторону. Может немного пощипать. Этого не нужно бояться. Такая реакция – в пределах нормы, и через пару минут всё пройдёт.

Я вовсе не была уверена в том, что то, что начало происходить со мной после нанесения мази, было в пределах нормы. Кожу жгло, как будто я решила украсить волосы за ушами горящими углями. Мне даже показалось, что я чувствую запах гари. В висках стучало сильнее – как будто под черепом поселилось что-то маленькое и живое, и теперь, когда его поджаривали на медленном огне, оно прибавило сил в попытках выбраться.

Куда проще мне было бы, объясняй она, что именно мы делаем и зачем, – но, видимо, рекрутам такие мелочи объяснять было не положено.

Кто-то плакал. Кто-то, судя по звукам, вскочил из-за столика, запаниковав, и помощники госпожи Сэл успокаивали его и усаживали обратно. Миссе, как ни странно, молчала.

— Второй этап завершён. Теперь щипать слишком сильно не должно…

Она опять повторила это слово – «щипать», и близко не описывающее то, что происходило сейчас со мной, и я вдруг ощутила с холодной ясностью, что ненавижу её – просто и сильно, как будто она мой старый и личный враг.

— …Теперь переходим к третьему. На сегодня это последний – после него вам нужно будет просто спокойно посидеть здесь ещё пятнадцать минут. Итак, закатайте рукав – лучше выбрать нерабочую руку. Откройте прозрачную бутылочку. Смочите ватку. Вот так. Когда помощник подойдёт к вам, протрите у сгиба локтя. Здесь. После этого сделайте глубокий вдох. Больно вам не будет.

Плевать я хотела на её обещания. Судя по ощущениям, кожа на моей голове продолжала обугливаться, и я отстранённо удивлялась тому, что до сих пор не издала ни звука. Люди вокруг стонали, хныкали, плакали. Кто-то вскрикнул.

Я протёрла кожу ваткой, когда на мой стол упала тень помощницы. Она была, наверное, на голову ниже меня, и руки у неё подрагивали, когда она взяла шприц. Но на этот раз госпожа кропарь не солгала – у моей помощницы была лёгкая рука, и я почти ничего не почувствовала.

Более того, после укола мне стало лучше. В висках больше не стучало, и боль от мази начала затухать. По жилам от руки во все стороны как будто растекался лёд. Меня сильно зазнобило, но это было куда приятнее, чем ощущение огня на коже. Когда я коснулась своего лба, с удивлением обнаружила, что пот катится с меня градом – я не помнила, чтобы хоть когда-то в жизни потела сильнее, чем тогда.

В глазах всё немного плыло, и я сильно и быстро моргала, потому что всё время казалось, что в глаз что-то попало – песчинка или ресница. Я наконец не выдержала, обернулась. Маркус за соседним столом так тёр глаза, что они у него уже совсем раскраснелись, так что, видимо, он испытывал что-то похожее.

Чуть дальше Дигну успокаивал помощник. Она сидела почему-то не на стуле, а на полу, и закрывала лицо руками, и плечи с головой у неё так тряслись, что даже зубы стучали.

Миссе мне видно не было.

Судя по часам на стене, прошло пятнадцать минут, но если бы я не могла смотреть на них, должно быть, подумала бы, что прошло гораздо больше. Время течёт гораздо медленнее, когда чувствуешь боль или когда тебе плохо, и нельзя отвлечься на что-то. Я заставляла себя думать о самых мелких оттенках ощущений, которые мне приходилось переживать, – и это помогло, потому что так рассудку было за что зацепиться.